Скверна

Старик бросил серебряный кругляш Лаурусу.

– Мы стали разбираться, но одного нашего убили сразу, – взгляд упал на здоровяка с фальшионом. – Мы их, конечно, смели, но они успели подуть в свою дудку. Вот, вылетели из дождя еще шестьдесят два разбойника. Наверное, выгодное это дело, собирать трупы?

– И вы их порубили? – нахмурился Лаурус. – Всех до одного? Вшестером?

– Нет, – сглотнул Волуптас и посмотрел на подводы с детьми. – Нас было примерно столько же. Мальчишки ринулись в бой. Многого, конечно, не добились, но вот за этих двенадцать убитых где-то шесть-семь здоровых умелых дядек поплатились жизнью. Ну а остальных уж…

– И потеряли только одного, – остановился у копейщика Лаурус.

– Многих потеряли, – не согласился Волуптас. – А так-то… У нас очень хорошие воины, очень. Ты бы мечтал о таких, воевода.

Рядом с Лаурусом встал Йор. Осмотрел воинов, покачал восхищенно головой, взглянув на Волуптаса, прищурился, рассматривая женщину, поклонился лучнице.

– Да, – засмеялся Волуптас. – Я, старина Йор, еще жив. Я же говорил тебе, что смогу вырваться из грязного ордена?

– Я восхищен тобой, Волуптас, – кивнул Йор. – Но еще больше восхищен твоей лучницей. Я могу ошибаться, но в этой груде трупов каждый четвертый убит стрелой. Лаурус, о таком стрелке можно только мечтать!

– Лучше мечтать о конце войны, – хрипло ответила девчонка.

– Что здесь было до вас? – громко спросил Лаурус.

– Войско Джофала подмяло под себя остатки отряда ардуусцев, – объяснил Волуптас. – Подмяло и прошло к Аббуту. Это было за день до нас. Мы уже встречались с этими воинами. Их уже тогда оставалось где-то тысячи две с половиной. Судя по всему, почти все они полегли здесь. Но и изрядное количество свеев увели за полог за собой.

– Почти все? – переспросил Лаурус.

– Телы Нимис не было среди мертвых, – подал голос воин с деревяшкой за спиной.

– Я знаю тебя? – спросил Лаурус.

– Узнаешь, я думаю, – уклонился от ответа парень.

– Нам нечего скрывать, – рассмеялся Волуптас. – Мы честные вольные охотники, хотя с добычей пока нам не везло. Это чекер Асаш с острова Сепу. Там неплохо натаскивают мечников. Как выяснилось.

– Что собираешься делать? – спросил Лаурус.

– Воевать, – пожал плечами Волуптас. – Вот, похороню своих мальчишек и пойду в сторону Светлой Пустоши. Надо бы проредить торговцев трупами. К тому же серебро Иалпиргаха ничем не хуже серебра Ардууса. Если не торговаться за него, а убивать. Вот только мальчишек своих не знаю, куда деть. Да и захоронить вот этих всех, – он раскинул руки, – не смогу. Уж извини, воевода.

– Мы заберем детей, – подал голос Соллерс. – Под Тимором разбита половина войска Слагсмала, королева Армилла будет счастлива новым подданным. Тем более что у них уже есть мечи.

– Да, – кивнул Лаурус, – я отправлю с детьми сотню всадников. А ты не хочешь вступить в мой отряд? Где ты будешь искать торговцев трупами?

– Зачем их искать? – удивился Волуптас. – У меня их дудка. Они сами прибегут ко мне!

– Что ж, – задумался Лаурус. – Тогда прощайся со своими маленькими воинами, я отправлю их сразу же. И мы уходим к Аббуту. Этих мертвых захоронят позже. У нас будет на это… несколько лет, я думаю.

Сказал и пошел к лошади.

Йор шагнул к чекеру, замер, потом медленно, очень медленно протянул руку и коснулся резной деревянной рукояти у него над плечом.

– Бетула явилась на землю?

– Ты ее знаешь? – потрясенно прошептал чекер.

– Я знаю о ней, – глухо проговорил Йор. – И если она явилась на землю, значит, наши дела очень и очень плохи!

– Почему? – только и вымолвил чекер.

– Потому что она – как крик боли, – ответил Йор. – Когда самой земле больно и она кричит, появляется Бетула.

– Но она исчезла! – в отчаянии повысил голос чекер. – Ее больше нет!

– Она всегда есть, – торжественно произнес Йор, затем наклонился и прошептал на ухо чекеру несколько слов, похлопал его по плечу и ушел к лошади.

Чекер словно окаменел.

Глава 27 Донасдогама

Кама все-таки поранилась. Ободрала до крови грудь, бедро, плечо и спину. Но удержалась от паники даже тогда, когда на мгновение решила, что не пролезет, застрянет. Вытягивалась и извивалась, тянулась и втягивала живот. А когда вылезла, выпала из тесного отверстия, попала в объятия Эсоксы, которая так и ждала ее голой, к собственную удивлению, увидела в глазах дакитки слезы.

– А я ведь думала, что ты не пролезешь, – тихо, чуть слышно заскулила та.

– Я тоже так думала, – заплакала в ответ Кама и почти сразу засмеялась, потому что от нелепости этих объятий прыснула Эсокса, а потом слезы снова накрыли обеих.

Они и в самом деле видели в темноте. Так, словно вышли на улицу перед самым закатом в пасмурный день. Солнце не показывалось, поэтому вечера не случилось вовсе, просто день начал становиться серым, пока не почернел в ночь. Вот за полчаса до почернения они и очутились. Серые, словно собранные из множества тонких слоев, грубо обработанные зубилом стены уходили вперед, где через двадцать-тридцать шагов заполнялись непроглядной тьмой.

– А чего ты хотела? – удивилась Кама, натягивая одежду, в ответ на недоуменный жест Эсоксы. – Мы и здесь на самом деле находимся в полной темноте. А у всякого заклинания есть предел.

– Но до его предела мы видим? – уточнила Эсокса.

– Как-то видим, – согласилась Кама. – Но я уже говорила, если погуляем так денька два-три, головная боль случится непременно. Да и заклинание это… Какая-то пакость летит на огонь, а какая-то на магию…

– Ты считаешь, что здесь есть пакость? – Эсокса невольно положила руку на рукоять меча.

– Где ж ей еще быть? – вздохнула Кама. – И уж во всяком случае, не приходится сомневаться в подлинности той истории про сэнмурва. Кажется, первым делом, оказавшись здесь, он облегчился.

– Это было пять лет назад! – напомнила Эсокса.

– И как долго он пробирался до выхода? – спросила Кама.

– Все лето, – вздохнула Эсокса, – получается, что месяца три…

– Так, – прислонилась к стене Кама, – у нас еды на полтора месяца. Если учесть то, что оставил Касасам, то на два. Воды меньше… Но вода должна быть в подземельях.

– Если ее можно пить, – уточнила Эсокса.

– С этим просто, – махнула рукой Кама. – Что-что, а походные заклинания наставники вдалбливали в меня так, что я и во сне могу наколдовать какую-нибудь дорожную ерунду. Хотя, конечно, помню многое, а умею через шесть раз на шестнадцатый. Ладно, если дорога зависит от ума, то через полтора месяца мы должны будем выбраться обязательно.

– Почему через полтора? – не поняла Эсокса.

– Все просто, – Кама прихватила под грудью мешок, проверила крепление меча. – Сэнмурв летел или полз до выхода в Алу – три месяца. Мы в два раза умнее, значит, доберемся в два раза быстрее!