Сквозь строй
Шрифт:
Но поклонники! Им ни в коем случае нельзя знать эту сторону его жизни.
— Но это о'кей, — сказала мисс Плюдерботтом. — Честно, у Шекспира есть много общего с рэпом.
Йона тупо смотрел на нее.
— Но… это то, о чем я и сам все время думаю, — еле слышно сказал он.
— И именно поэтому каждый раз, когда я начинаю цикл лекций по шекспировскому сонету, я предваряю его твоей строкой «Жил я, жил, и гангстой стал». Дети тогда сразу понимают, что такое стихотворный размер.
Йона как стоял перед ней на коленях, так и рухнул на пол.
— Вы? Вы знаете мои песни?
— Вон из класса! — воскликнула мисс Плюдерботтом. — А ты думаешь, что семидесятилетняя кляча из штата Айова не способна полюбить рэп? А ты знаешь, что эта твоя последняя песня, которую ты выставил в онлайн — «Междоусобная боль», — лучшая из всех, что ты написал!
Ага, так, значит, мисс Плюдерботтом — просто еще одна фанатка. Все ясно. Проблем не будет.
— Значит, вы скажете и полиции, и журналистам, что вы просто обознались, — сказал Йона уверенно. — И просто приняли меня за какого-то другого парня. И что меня вообще не было в тот день в «Глобусе».
— Нет. Я не могу это сделать. Ты забыл, что я тебе сказала — о честности и прямоте? — напомнила мисс Плюдерботтом.
— Но вы же фанатка!
— И именно поэтому я не допущу, чтобы рядом с тобой существовала ложь! И тебе, и мне нужна только правда. «Всего превыше: верен будь себе. Тогда, как утро следует за ночью, последует за этим верность всем». Это из…
— «Гамлета», — хмуро продолжил Йона.
Йона и чувствовал себя словно Гамлет. Обреченным. Мисс Плюдерботтом никогда не изменит своих показаний. Йоне предъявят обвинение в вандализме. Его карьере настанет конец. А гонка за ключами будет все хуже и хуже — пока ему действительно не придется кого-нибудь пристрелить.
— Йона, это не просто слова, — неожиданно ласково обратилась к нему мисс Плюдерботтом. — По-моему, тебе действительно надо стать верным себе. Перестать себя обманывать и стать самим собой.
«О чем она? Наверное, она хочет, чтобы я на весь мир признался в любви к Шекспиру. Но нет, не только это… В ее голосе есть что-то еще… Кто есть истинный я? Тот, кто чуть не убил Дэна, или тот, кто спас ему жизнь? Маменькин сынок или тот, у кого есть собственное мнение?»
«Кто я?»
Глава 10
Дэн заглянул в люльку. В ней лежала кукла, которая, видимо, представляла собой Шекспира-младенца.
«А вдруг ключ в кукле? — подумал он. — У нее под платьем? Или внутри?»
Дэн осторожно протянул руку…
И почувствовал, как его тело само откинулось назад. Кто-то цепко держал его за ворот.
— Молодой человек!
Это был экскурсовод. Та самая дама с обманчиво добрыми глазами, которая встретила их на пороге дома, в котором якобы родился Шекспир.
Она не спускала с него строгих глаз.
— Ни к чему не прикасаться! — предупредила она твердо.
— Но вы сами сказали, что здесь нет оригиналов…
— Но всем этим вещам не одна сотня лет! — прервала
его она.Интересно, он только хуже сделает, если скажет: «Да, но только не кукле. Она из пластмассы». Или лучше не надо?
Но не успел Дэн решить, стоит ли ему искушать судьбу, как экскурсовод, держа его за загривок, выпроводила из зала.
— Вон! — командным тоном сказала она.
Эми с Нелли остались в доме, притворясь, что они не с ним. Они тоже вполне способны найти ключ. Вдруг у них получится?
Но вскоре они присоединились к нему в саду шекспировского дома. У Эми был мрачный вид. Она грустно качала головой, как бы говоря, что нет, ничего у них не получилось.
— Эта тетка вылитый верстовой столб! — пожаловался Дэн.
— Это тоже из Шекспира? — спросила Нелли.
— Нет. Это из дорожной вывески, — объяснил он. — Вы не заметили — когда мы ехали, там на дороге были такие знаки: «Осторожно, верстовые столбы!» Что это, как вы думаете? Как у нас лежачие полицейские? Думаю, что так. Но очень похоже на ругательство.
Эми скинула со спины рюкзак. Он с грохотом упал на землю. Она так и носила с собой всю библиотеку за спиной. И всего Шекспира. «На всякий случай». Кажется, она целилась прямо ему в ногу. Но все обошлось. Он вовремя отпрыгнул.
— Ну, правда, Дэн! Ты думал на глазах у этого гида просто так взять что-то в музее?! Где твои мозги?
— На месте мои мозги, — ответил он. — Я думал, что она не смотрит. И что в этой кукле лучше всего спрятать ключ. И что надо торопиться. Вдруг кто-то успеет до нас его похитить?
Эми уперлась кулаками в бока.
— Ты здесь кого-нибудь видишь, кроме нас? — строго спросила она.
— Нет, но…
Дэн замолчал, потому что она больше его не слушала. Она растерянно озиралась по сторонам. Потом подошла к ограде пустынного сада и выглянула на улицу.
— Ты что-то потеряла? — язвительно спросил он.
— Кэхиллов, — передразнила она его. — Вам не кажется странным, что их нет вокруг?
«Действительно странно», — решил Дэн.
У всех других кланов было восемнадцать часов, чтобы догнать их. Когда они наконец добрались вчера до Стратфорд-на-Эйвоне, дом-музей Шекспира был уже на замке. И все окна были закрыты ставнями. Так что им пришлось идти в гостиницу и ждать до утра.
— Спорю, что никто ничего не понял из тех обрывков, которые им достались. Мне достался самый большой кусок из стихотворения! — гордо сообщил Дэн. — Они ничего не знают!
— Да, но, с другой стороны, если ты ищешь что-то, связанное с именем Шекспира, это же просто очевидно, что все пути ведут сюда, на его родину, — заспорила Эми. — Все кланы знают, что ключ связан именно с Шекспиром, раз они были в «Глобусе». Скорее всего, это мы чего-то не знаем. Может быть, все они уже давно в другом его доме.
— Подожди, подожди, а сколько всего домов, где он родился? — спросил Дэн, стараясь не слишком волноваться. — Этот чувак родился только один раз. И здесь. Или я чего-то не понимаю?