След Локи

Борис болтать не с кем не собирался, тем более, кроме воронов тут никого и не было. И отлучаться здесь никуда не хотелось. Безлюден был коридор, и перспектива его нечувствительно терялась, уходя в в темноту. Гермес появился как всегда неожиданно.

– Предупреждаю сразу, ничему не удивляться и без меня никуда ни шагу, – сказал он, строго поглядывая на Бориса, будто подозревал того в склонности к побегу.

– Больно надо, – отозвался Борис, которого подобные интонации всегда раздражали, – А где это мы? Музей какой-то? Или больница?

– Пожалуй, что музей, – неуверенно ответил Гермес, – Скорее хранилище… Хранилище Вечности, сектор Информации. Здесь с начала времен хранится всё, что помогало человеку общаться, хранить и передавать знание, сведения, общаться на расстоянии и так далее..

– И что мы здесь будем искать? – поинтересовался Борис, который справедливо полагал, что приключение могло начаться и повеселее.

– След Локи, разумеется, – деловито пояснил Гермес, – Понимаешь, разрушительная сила Локи так велика, что на всём, с чем он соприкасается неизменно остается едва заметный след. Что-то вроде злой ауры, если ты меня понимаешь…

– Понимаю.

В этот момент Борис с удивлением заметил, что вокруг стало намного светлее в пустых, однотонно покрашенных стенах, стали появляться широкие окна с облупленными, но очень основательными деревянными рамами выше человеческого роста. Странно было то, что из одних окон падал яркий солнечный свет, в других алым пылало закатное солнце, а в третьих серебристо сиял лунный свет. У первого же окна Варвара застыл как вкопанный.

За окном, хотя Борис полагал, что они находятся глубоко под землей, был отчетливо виден невероятно красивый пейзаж. Поле и роща, залитые утренним светом, уходили вдаль к высоким, теряющимся в дымке и поросшим зеленью холмам. Прямо за окном возвышались руины древнего храма. Приблизившись к пыльному стеклу Варвара с удивлением увидел что тянутся они сколько хватало глаз, а вдалеке высился то ли город, то ли просто нагромождение античных строений. Там грудились нагроможения каменных лестниц, пилястров и контрфорсов, по которым неторопливо брели – непонятно вниз или вверх – вереницы людей в тогах, туниках или в мешковатых балахонах. Кроме них сновало там множество самых разнообразных существ необычайного вида – люди с головами зверей и птиц, птицы и звери с человечьими головами, и даже совсем ни на что не похожих. И все они деловито перемещались туда и сюда, явно занятые важными делами.

– Ух ты! – закричал восхищенно Борис, – Что это?

– Это то самое, во что ты категорически верить не хочешь, – пояснил Гермес, – Мир древних богов, мой мир, если тебе это интересует…

Варвара повернулся на его голос и вдруг понял, что Гермеса рядом уже нет. Зато он оказался там, за окном у развалин. Теперь Гермес сидел на каменной балюстраде древнего храма, в широкополом петасе 10 и талариях на босу ногу (сандалии при этом довольно лениво хлопали крыльями), с жезлом-кадуцеем 11 в левой руке, на котором переплелись и тянулись друг к другу два извивающихся змеиных тела, а на его плече, вцепившись в неизвестно откуда взявшуюся на нем белоснежную тунику сидел Хугин и довольно ухмылялся. За колоннами храма по балюстраде важно расхаживал антрацитовый Мунин.

10

Петас – довольно распространенный в Древней Греции головной убор в виде широкополой шляпы из кожи, войлока или плетеной соломы для защиты от солнца, который носили пастухи, охотники или путники в дальней дороге.

11

Кадуцеем или кериконом называли жезлы вестников и глашатаев в Древней Греции и Древнем Риме, который по легенде обладал способностью примерять противников. Навершием кадуцея служило символическое изображение крыльев, а вдоль него переплетались две змеи, олицетворяя двойственность мироздания. До сей поры, со времен алхимиков изображение кадуцея считается символом медицины, хотя вероятнее всего, ошибочно. Дело в том, что он похож на посох Асклепия – на нем только одна змея, которая по легенде обвилась вокруг посоха великого врачевателя, когда он шел во дворец Критского царя Миноса, чтобы воскресить его умершего сына. Символ широко использовался в средние века алхимиками, а в наши дни символизирует таможенную службу в память о том, что Гермес – владелец кадуцея был еще и богом торговли.

Гермес помахал Борису и, явно чувствуя себя в своей тарелке, обвел руками безбрежное пространство мира богов. Он с наслаждением вдыхал кристально чистый воздух.

Борис закрыл глаза, потряс головой, а когда открыл их, Гермес уже оказался рядом и с удовольствием разглядывал пейзаж за окном, облокотившись на широкий подоконник. Почему-то он больше не торопился.

– У каждого человеческого деяния всегда были свои боги, – с ностальгией сказал он, – Были боги-лекари и боги-ремесленники, боги войны и боги земледелия. Искусства и науки, зодчество и поэзия – все что требовало порядка, организации, развития и было необходимо людям управлялось особыми богами…

– И информация? – спросил Борис.

– И информация… Боги, управлявшие информаций, очень и очень древние, возможно, древнее всех остальных… Мы тысячелетиями выстраивали всё так, чтобы вы научились познавать окружающий мир и запоминать информацию, записывать ее, хранить и передавать из поколения в поколение. Мы учили вас обращаться с информацией уважительно и аккуратно, доверять ее только надежным и проверенным людям. Мы учили вас писать письма и летописи, научные трактаты, мудрые книги, поэмы, хроники, хранить в памяти ваши ошибки и достижения, рассказывать о самом важном, избегая преувеличений, домыслов и лжи…

Он помолчал немного, покачивая головой, а потом с ностальгией продолжил:

– В целом, у нас долгое время это получалось неплохо, пока информация была лишь одной – важной, но не основной частью вашего мира…

– Так вы тут, получается, не один с информацией работаете? – растерянно вымолвил Варвара, показывая рукой на божественный город.

Гермес утвердительно кивнул.

– Ну, разумеется, не один. Как ты полагаешь, можно ли доверить такое серьезное дело как информация, кому-нибудь одному… Конечно нас было очень и очень много, даже больше, чем ты можешь себе представить. И без дела никто не сидел, у каждого много смежных специальностей, но информация – это самое увлекательное занятие даже для богов…

– И они тоже? – с любопытством спросил Борис, кивая на воронов, которые, расхаживая по подоконнику, важно поклонились.

– Ну, они-то – в первую очередь, – охотно пояснил Гермес, – Наверное, они первые профессионалы в нашем нелегком деле.

– Ага, – догадался Борис, с уважением глядя на воронов, которые внимательно прислушивались к словам Гермеса, – это вроде божественной пресслужбы?

– Гораздо, гораздо важнее! Они летали над всеми существовавшими тогда мирами и каждый день возвращались в Асгард к Одину, садились ему на плечи и рассказывали все что видели или слышали, ну а он уже принимал соответствующие решения… За это Один их оберегал и наградил способностью говорить… 12

12

В эпосе «Старшая Эдда», сам Один в обличии странника Гримнира рассказывает под пыткой конунгу Гейррёду о воронах весьма тепло и уважительно: Хугин и Мунин\ над миром все время\ летают без устали;\ мне за Хугина страшно,\страшней за Мунина,\вернутся ли вороны! – перевод А.Корсун

– Да, – каркнул в ответ Хугин, – работенка была, не соскучишься… Зато хозяин хороший, авторитетный, и покормить никогда не забывал…

– И что же, вы так и летаете до сих пор? Сейчас ведь уже беспилотники есть, да и возраст у вас…почтенный… – озадаченно и как-то некстати брякнул Борис.

– Так и летаем… – скосил на него глаза Мунин.

Гермес пояснил:

– Почти у каждого верховного божества был личный бог-вестник, а как же иначе, как узнать, что происходит в мире или отдать людям указания и приказы, а когда случится, то и покарать виновных? Вот и я тоже…

–Ну да, – не удержался от сарказма Варвара, – К папе пошли работать…

Гермес пожал плечами, но промолчал, и они пошли дальше. Шли они долго вдоль нескончаемых стен, иногда останавливаясь у больших окон. Вот в одном из них пролетела легко одетая девица с красивым, но лукавым лицом и приветливо помахала Гермесу. Тот помахал ей в ответ.

– Это юная Гна, – пояснил он, – богиня-посланница любимой супруги Одина Фригг, девица с таким острым язычком, что довести могла кого угодно. Как и Локи, она умеет всё так повернуть, что черное примешь за белое, а белое за черное, мастерски владеет искусством иллюзии, но чаще всего лукавой, чем злой…

– Харрр, – неожиданно перебил Мунин, и показал через стекло клювом на какую-то огромную птицу, похожую на собаку-мутанта, что сидела на огромном дереве у самого горизонта, – Смотрите – Симург 13 ! Вот кто всегда был порядочный парень. Недаром его звали вещая птица справедливости и счастья…

– Ага, – поддакнул Хугин, – Только выглядит как-то неважно – не то сокол, не то пес.

У очередного окна Борис невольно остановился и приник к стеклу. Там занималась утренняя заря. Мимо него неслась на сияющих крыльях прекрасная – другого слова и не подберешь – богиня в розоватой, цвета утренней зари тунике, золотоволосая и с необыкновенно одухотворенным лицом. В её руках золотом блестел небольшой жезл с переплетенными змеями, точь в точь похожий на кадуцей Гермеса.

13

Симург – вполне легендарный персонаж древних иранских эпосов. Это мудрая и вещая полуптица с головой и лапами большой собаки. Часто Симурга называли царем всех птиц и «птицей с вершины горы». Считалось, что Симург знает всё обо всех эпохах – в прошлом, настоящем и будущем, трижды был свидетелем гибели и творения мира. Он так же могуч, как легендарная птица Рух и так же возрождается из огня, как волшебная птица Феникс.