Слезы счастья

— Только не говори мне о честности, — почти выплюнула она. — Все это нечестно.

— Прости. Я неудачно выразился. Я просто не хочу, чтобы ты думала, будто мне безразлично, потому что я...

Она зажала уши ладонями.

— Розалинд, нам надо поговорить...

— Нет больше никаких «нас», Джерри. А теперь, пожалуйста, не заставляй меня повторять.

— Ладно, если я уйду, что ты будешь делать?

— Не вижу, какое это имеет к тебе отношение.

— Позвонишь отцу?

— Хорошо, если тебе хочется это услышать, я ему позвоню.

— Я пытаюсь узнать, чего хочется тебе.

— Хорошо, я скажу. Мне хочется, Джерри, чтобы ничего этого не происходило. Мне хочется, чтобы не существовало ни этого ребенка, ни его матери. Чтобы ты снова стал мужем, которого я любила и уважала, мужчиной, которому я верила и которым гордилась. Я хочу, чтобы этот дом был нашим, как раньше. Чтобы мой отец был женат на моей матери. Чтобы Лоуренс был таким же мальчиком, как другие... Я много чего хочу, Джерри, но ты мне не поможешь, потому что мое разбитое сердце невозможно поменять на новое, так же как невозможно вернуть мою мать или изменить нашего сына. Все, что ты теперь можешь сделать, Джерри, — это налаживать свою новую жизнь, потому что ты ее выбрал. Имей хотя бы смелость отвечать за собственные решения и перестань вертеться здесь, как будто можешь все исправить, потому что ты не можешь. — Желая избавить себя от мучительной необходимости смотреть, как он уходит, она выскочила из кухни и закрыла за собой дверь.

Прошло много времени — час, а то и больше, — прежде чем Розалинд осознала, что сидит на полу в гостиной не одна. Рядом, положив голову ей на колени, лежала Люси, а чуть в стороне, но не слишком далеко, как маленький ангел-хранитель, сидел и молча смотрел в пустоту Лоуренс.

Лиза вздрогнула и проснулась. Сердце громко стучало, кожу заливал пот. Она точно не знала, что ее встревожило. Возможно, шум снаружи или дурной сон. Она бросила взгляд на часы: двадцать минут третьего, а Дэвид до сих пор не лег спать.

Когда он наконец приехал домой этим вечером, у него был такой изможденный вид, что она просто налила ему выпить и тихо сидела рядом, понимая, что он еще не в состоянии говорить, и даже будучи готова уйти, если он попросит. Однако ее присутствие если и не радовало Дэвида, то, по крайней мере, не отягощало его так, как это иногда бывало. В какой-то момент он даже взял ее за руку.

Лиза молчала о том, как волновалась, пока его не было. Дэвиду не станет легче, если он об этом услышит, а ей незачем заново все переживать. Не спрашивала она и о том, что происходило у Розалинд. Дэвид сказал, что поедет к дочери прямо с поезда, но она не ожидала, что он пробудет там так долго и вернется таким обессиленным. Лиза по-прежнему не знала, что сказал ему Джерри, когда они встречались, хотя было ясно, что к Розалинд он не вернется. Лишняя нагрузка, которая ложилась теперь на Дэвида, уже сказывалась и серьезно беспокоила Лизу. Более неудачного момента даже нарочно придумать было нельзя. И, поскольку Дэвид вряд ли рассказал Розалинд о тестах, которые проходил, она не начнет понимать, насколько усложняет ему жизнь.

«Сказать ей или не сказать?» — спрашивала себя Лиза. Сделать это означает вмешаться не в свое дело. С другой стороны, кто, как не жена, имеет полное право на такой шаг? Весьма вероятно, что Розалинд еще больше ополчится против нее и даже найдет способ повесить на нее всю вину, а от этого никому легче не станет. Дэвид тоже не обрадуется, если узнает, что она разговаривала с его дочерью у него за спиной. Поэтому Лиза подумала, что лучше дождаться результатов, а потом позволить Дэвиду решить, как быть дальше. Оставалось только молиться, чтобы ожидание не затянулось на три месяца, потому что иначе страшно было представить, до какого состояния он дойдет к тому времени.

Когда Дэвид и к трем не вернулся в постель, Лиза решила спуститься вниз, надеясь, что не разозлит его навязчивой заботой. Ей необходимо было убедиться, что с ним все в порядке и он по-прежнему дома, а не бродит где-нибудь в потемках.

Когда она спустилась на первый этаж, кругом было тихо и только серебристая лунная дорожка указывала ей путь. На кухне и в гостиной никого не было, но под дверью кабинета Дэвида виднелась узкая полоска света. Лиза замерла в нерешительности, гадая, как он воспримет ее вторжение. Как же им жить дальше, если она все время боится его расстроить, а он делает все возможное, чтобы отдалиться от нее?

Лиза как можно тише подкралась к двери и приложила к ней ухо. Услышав, что происходит внутри, она уже не боялась рассердить Дэвида, а просто вошла в комнату и заключила его в объятия.

Не возражая и не пытаясь оттолкнуть ее, Дэвид уткнулся лицом ей в живот и продолжил рыдать, как будто у него разрывалось сердце.

— Ш-ш-ш, — утешала Лиза, крепко обнимая мужа, хотя у самой по щекам тоже текли слезы. — Все будет хорошо, обещаю. Мы что-нибудь придумаем...

— Но что? Это необрат... необр... Ради бога, послушай, как я говорю!

— Ты сейчас расстроен, — озвучила она и без того очевидный факт. — И поэтому не можешь вспомнить слово.

Дэвид мотал головой.

— Прочти это. — Он повернулся к компьютеру. — Ты увидишь...

— Ничего я не увижу, и ты не должен так себя мучить. Мы по-прежнему не знаем...

— Мы знаем! — воскликнул он. — Я знаю. — Он схватил ее за руки. — Ты должна устраивать собственную жизнь, Лиза. Ты не можешь...

— Прекрати! Я не хочу этого слышать. Что бы с тобой ни случилось, ты по-прежнему мужчина, которого я люблю, мужчина, которого я...

— Но это не так! — зло выкрикнул он. — Он ушел и никогда не вернется. Я теперь человек с отмирающим мозгом, и никто здравомыслящий не...

— Дэвид, я не позволю тебе этого сделать.

Притянув к себе Лизу так, чтобы смотреть ей в глаза, Дэвид сказал:

— Посмотри на себя. Ты по-прежнему молода и красива, и впереди у тебя еще столько лет жизни. Неужели ты думаешь, что я хочу украсть их у тебя?

Давясь слезами, Лиза сказала:

— Послушай, как здраво звучат твои слова, а несешь ты полную околесицу. — Она прыснула со смеху, заметив, что в глазах Дэвида вспыхнул веселый огонек. — Видишь, ты все еще здесь, — сказала она. — Я знаю, что здесь, и никуда тебя не отпущу.

Дэвид привлек ее к себе и крепко обнял, как будто теперь он ее утешал.

— Моя милая, моя чудесная, прекрасная Лиза, — пробормотал он. — Прости, прости меня.

— Ты не виноват и, пожалуйста, не говори с такой обреченностью. У нас еще много времени; вероятно, гораздо больше, чем ты думаешь. Потому что сейчас есть лекарства, если это все-таки окажется тем, что мы думаем, а пока мы даже не знаем ничего наверняка.

Зажав ее лицо в ладонях, Дэвид посмотрел на нее со всей любовью и мукой, которые были у него в сердце.

— Я не хочу терять надежду, — сказал он, позволяя слезам свободно катиться по щекам, — но факты... Тут нечего говорить... — Рыдания опять начали душить его. — Пожалуйста, не оставляй меня, — выдохнул он, привлекая ее к себе. — Останься со мной хотя бы до тех пор, пока мы не будем знать точно.

— Конечно, — воскликнула Лиза, сжимая его в объятиях. — И после этого я тоже никуда не уйду. Я не оставлю тебя, Дэвид, поэтому, пожалуйста, пожалуйста, перестань меня к этому толкать.