Сломанные
Шрифт:
Второй раз разум проклюнулся сквозь дымовую завесу в тот момент, когда чьи-то крепкие руки вытаскивали её из кузова. Вот перед глазами мелькнул узор ковра («кажется, у бабушки в деревне висел такой же», –подумала Наташа), вот мелькает снег, вылетающий из-под ботинок. Очень чистый, белый, блестящий. Слышен долгий металлический скрежет, и картинка перед глазами снова меняется.
«Чёртовы слайды».
В полутора метрах под головой проносится серый бетон. Где-то наверху разгораются жёлтым светом лампы, делая цвет пола слегка зеленоватым.
Несколько шагов. Десять, а может, пятнадцать, и весь мир летит кувырком.
Секунда,
Над лицом Натальи повисло чужое лицо. Незнакомые глаза, увеличенные толстыми линзами очков, вглядывались в неё, будто пытались разглядеть что-то сокровенное, отыскать ответ на древнюю тайну, скрытый теперь в глубинах наметившихся морщин.
«Ты кто?!» – хотела выкрикнуть девушка, совсем позабыв о надёжном замке, что держал взаперти её губы. Мысли в голове беспорядочно ползали, переплетались ленивыми жирными червями и никак не могли выстроиться в ровную цепочку.
«Что? Где? Почему?» – никаких ответов.
Мужчина отлучился на минуту и вернулся с тяжёлым шерстяным одеялом. Он подоткнул его под спину и обернул спереди, будто запеленывая младенца.
Одеяло кололось, но это неудобство было несравнимо мало относительно чувства проникающего до костей холода и быстро прошло. Да и все ощущения отступали назад перед накатывающим раз за разом рвотным позывом.
«Чем ты меня накачал, сукин сын?»
Мужчина опять наклонился над Наташей и упёр свой взгляд в неё. Казалось, что он ничего не выражал. Было похоже на то, что похититель, хоть и находился сейчас в том же помещении, но мысленно блуждал где-то вдалеке.
«Ну и уродец же ты», – совсем неуместно пробежала мысль.
«Щетина бомжацкая, очки эти… Нос как у свиньи.»
Похититель вышел из транса, хмыкнул и отодвинулся. Девушка услышала звуки удаляющихся шагов. Три… десять… двадцать.
Щелчок.
Свет померк. И вместе с приходом темноты вернулась сонливость. Наташа пыталась с ней бороться, моргала и дёргалась на своей неудобной лежанке, но все старания были тщетны. Не прошло и нескольких минут, как сон победил и окутал её.
Яркие лучи зимнего солнца, пробивающиеся сквозь небольшие окошки под потолком, разбудили Наталью. Морщась от ослепления, девушка закрутила головой. Ей удалось найти угол, при котором можно было поднять веки без опасения обжечь роговицу.
Напротив на табуретке сидел он. Свет, брызжущий из-за спины, не давал рассмотреть детали, но Наталье это было и не нужно.
«Урод. Чудовище. Выродок проклятый», – загорелись слова вместе с возникшими воспоминаниями лица, что Наташа видела ночью.
«Какого хрена я тут оказалась?! Что это всё значит? Дурацкий розыгрыш? Или конкурентки заказали?» – думала она, пытаясь занять позу поудобнее на жёсткой кушетке, но связанные конечности не позволяли этого сделать.
Видимо, заметив конвульсивные дёрганья, мужчина встал и медленным, текучим шагом оказался у кровати. Его плавная походка напоминала движения змеи, что почти незаметно подползает к жертве, а затем в стремительном броске кидается на неё.
«… душит и проглатывает», – вспомнила Наташа передачу об удавах по Discovery.
В руке у мужчины что-то блеснуло.
«Нож! Ну всё, мне конец. Сейчас этот псих меня тут и прирежет, как какую-то скотину, а потом трахнет труп…»
Страх сделал своё дело, и девушка почувствовала, как воздух жёстким бумажным комом встаёт у неё
поперёк горла, не находя себе выхода. Она забилась в жалких попытках освободиться.– Тихо ты. Не дёргайся. Сейчас я срежу ленту с запястий и с ног. Даже не думай о том, чтобы закричать, или побежать. Во-первых, тут просто некуда. Во-вторых, твоё тело затекло, да и хлороформ до конца вряд ли выветрился, так что не думаю, что физически ты способна на хороший спринт.
«Усмехается, гад. Ну, сука, давай развяжи меня, и мы посмотрим, кто к чему готов».
– В-третьих, – продолжал мужчина, отодвигая в сторону полу пальто, – со мной друг. И поверь, я умею им пользоваться.
В кобуре возле бедра висел пистолет.
Мужчина сдёрнул одеяло и принялся разрезать липкую ленту на ногах, затем освободил руки и отошёл в сторону. Он пододвинул табуретку чуть ближе и опустился на неё. Ждать и наблюдать.
Наташа опёрлась на руки и приняла сидячую позу. От движений в её мышцах возникала колющая боль. Она ощупала лицо и, найдя край скотча, дёрнула из всех сил. Губы обожгло огнём, и она закричала.
– Заткнись.
Но Наташа не останавливалась. Она не могла остановиться.
– Помогите–е–е! – визг отражался от высоких стен, потолка и будто преумножался в своих раскатах.
Мужчина коротким движением запустил руку за пазуху, достал пистолет и выстрелил вверх. Оглушительный грохот заложил уши, и Наташа непроизвольно раскрыла рот и выпучила глаза.
Похититель подошёл к ней, достал из кармана наручники и замкнул их на запястье девушки и трубе, торчащей из стены.
– Я же говорил заткнуться, – голос его шёл как будто из-под воды. – Ты не послушалась. И получишь за это наказание.
Он дёрнул за край одеяла, вынимая его из-под девушки, и перекинул через плечо.
– Увидимся вечером.
Мужчина развернулся и зашагал к двери.
Шокированная Наташа наблюдала, как её похититель разбирается с замком, отодвигает в сторону тяжёлую дверь, выходит из помещения и захлопывает за собой массивную створку, оставляя Наташу в одиночестве.
И только теперь она осознала и почувствовала, как же ей холодно и как же ей хочется пить.
– Не-е-ет! Вернись, сукин сын! – выкрикнула она, но ответом было лишь эхо, отскочившее резиновым мячиком от мёртвых бетонных стен.
Глава 5
Он.
«Никогда бы не подумал, что она такая тяжеленная. Ну да, не стройняшка, конечно, это видно, но и не настолько же…»
Борис Ильич сидел за баранкой машины и переводил дух. Между дрожащими от нервного и физического напряжения пальцами тлела прикуренная, но нетронутая сигарета.
Только что он спустил одурманенное тело Натальи. И, хотя Борис был в отличной физической форме, он запыхался. Бесчувственные тела, как известно всем, кто имел с ними дело, имеют волшебное свойство тяжелеть.
Перцу добавляла и сама ситуация. Всё дело хотелось провернуть как можно быстрее и тише, что в итоге удалось, хоть и не без труда.
«Фух… Ну, вроде бы без шума всё прошло».
Борис наконец-то вспомнил о сигарете и глубоко затянулся горьким дымом. Волнение уже было уходило из него, как вдруг голову, словно пуля, пронзила мысль, заставившая нервы снова натянуться тугой струной.
«Дверь! Я не закрыл дверь. Кажется, даже не прикрыл её. А это значит, что соседи заметят. И пропажу обнаружат сильно раньше, чем мне нужно… Значит, надо возвращаться».