Сломанные
Шрифт:
Борис вышел из машины, кинул в снег незаконченную сигарету и придавил её сапогом. Возвращаться в подъезд было тревожно. К тому же сразу вспомнилась заминка с ключом.
«Так. Достаточно закрыть на один замок. Какой заклинил? Кажется, я шёл сверху вниз, значит, заклинил нижний… Идиот! Можно же просто замкнуть на средний, и всё. Он-то точно в порядке».
Мужчина торопливо поднялся на этаж, огляделся по сторонам, повернул нужный ключ, дёрнул за ручку, удостоверившись, что всё в порядке, и так же, бегом, вернулся к машине.
– П-п-приятель, огоньку не найдётся? – оглушил чей-то голос.
При
– А? Чего? – не находя вменяемых слов, выронил он.
– Сигаретку бы мне, мужик, – пьяница поправил сползающую на глаза шапку-петушок и сделал шаг навстречу, чуть не кувыркнувшись при этом в сугроб.
– Ага, да… Секундочку.
Борис Ильич опустил голову в землю и принялся ковыряться в карманах в поисках пачки сигарет. Он не хотел смотреть в перебитое, с кривым носом лицо выпивохи, чтобы тот не имел ни малейшего шанса запомнить одинокого мужчину, что среди ночи так странно припарковал свою буханку.
– Вот, держи. – Борис протянул белую палочку и, обойдя мужика по широкой дуге, запрыгнул в кабину и тут же завёл движок.
– Спасибо, бродяга, – услышал он, трогаясь с места.
Борис, отъезжая, кинул взгляд в зеркало заднего вида и пронаблюдал за картиной, как пьяница, пыхающий дымом, справлял малую нужду на дверь подъезда.
«Нет, этот точно ничего не запомнит. Откуда ты тут вообще взялся, зараза, чёрт тебя дери! Именно сегодня, именно сейчас… Ладно, может, он вообще не из местных и, когда всё вскроется, следаки его не найдут».
Чтобы унять разыгравшееся с новой силой волнение, он решил тоже перекурить. Дорога предстояла неблизкая, но адреналин в крови прогонял напрочь всю сонливость, что могла бы накрыть в столь поздний час.
Борис Ильич аккуратно увозил автомобиль из города. Он не хотел попасться патрульным, что в ночное время любят отлавливать подвыпивших водителей, и поэтому рулил максимально осторожно, с маниакальной дотошностью соблюдая правила. Уже достаточно долгое время ему не приходилось выступать в роли рулевого. Та, прошлая машина, из прошлой жизни…
Борис Ильич мотнул головой, как будто пытаясь вытряхнуть из неё ненужные мысли. Он сгорбился и ещё больше сконцентрировался на темном полотне.
Вот уже промелькнул дорожный знак, обозначавший границу города, за которой по мановению волшебной палочки ровный асфальт превращался в своё жалкое подобие, испещренное всевозможными язвами и заплатками. И чем дальше они отъезжали, тем дорога становилась разбитее и ухабистее.
На одной из очередных кочек или ям буханку так тряхануло, что Борис подпрыгнул на сидении и услышал глухой удар со стороны багажного отделения.
«Башкой приложилась, – замерев, подумал он. – Лишь бы не проснулась… или ещё чего пострашнее».
Он боялся посмотреть за спину и увидеть свою жертву с пробитой головой, но любопытство взяло верх, и Борис скосил глаза через плечо. Девушка двигалась. Медленно, отрывисто, словно в пьяном забытье.
«Да, так и есть… Не думал, что после такой дозы она так быстро очнётся. Если начнет дурить, придётся остановиться», – подумал Борис Ильич и снова погрузился в дорогу, прислушиваясь краем уха к
происходящему сзади, но стараясь не подавать вида, что что-то заметил.Через некоторое время тихие шорохи совсем прекратились.
«Вырубилась опять. Так-то лучше. Так и должно быть».
Остаток пути Борис Ильич провёл в задумчивых размышлениях о своём плане. Он прогонял его вновь и вновь, как делал это тысячи раз до этого, стараясь найти дыры, уязвимости. Но этого ему не удавалось.
«Самое сложное позади. Дальше всё пойдёт гладко. Так, как надо».
Вспыхнул огонёк зажигалки, запахло табаком.
Машина остановилась в нескольких метрах от громоздкого бетонного здания. Когда-то здесь собирались открыть производственную площадку, отстроили ангар, провели электричество, но то ли очередной экономический кризис вмешался в планы владельца, то ли ещё какие форс-мажорные обстоятельства, но всё остановилось. И теперь здесь на многие километры вокруг царило запустение. Что и было на руку Борису Ильичу.
Когда он вышел на связь с хозяином территории чтобы предложить покупку, удивлению и счастью того не было предела, и он согласился заключить сделку на первую же предложенную сумму, даже не поторговавшись и не задавая лишних вопросов.
Борис обошёл автомобиль, распахнул задние двери и посмотрел на свою пленницу. Сейчас, одурманенная и связанная по рукам и ногам, она не походила на живого человека.
«Кукла. Манекен».
Вдруг на глаза попалась лужица блевотины.
«Твою-то мать…»
Борис повернул голову пленницы набок и проверил, дышит ли та. Всё было в порядке.
«Как же так… С той, с другой всё сработало нормально. Она просто вырубилась на несколько часов и не блевала».
Борис обтёр лицо, засучил рукава и полез вытаскивать тело. Он откинул в сторону одеяло, что лежало поверх. Его взгляд на мгновение зацепился за обнаженную грудь, что выглядывала из разреза ночнушки.
Он уже давно не испытывал физической близости, но, несмотря на это, сейчас вид обнажённой женщины вызывал в нём далеко не сексуальное возбуждение. Отнюдь, его как будто дёрнуло изнутри. Лицо его сморщилось в чувстве отвращения.
Мужчина одёрнул лёгкую ткань и ловким движением перекинул Наташу через плечо.
Орудовать с ключами и тяжёлыми дверьми лишь одной свободной рукой было непросто, и Борис, опустив наконец тело на кровать, что походила на медицинскую из прошлого столетия, почувствовал облегчение. Пленница зашевелилась.
«Опять очнулась», – он наклонился над женщиной, изучая её.
Она смотрела в ответ.
Было видно, что наркотик ещё не закончил действовать, и взгляд девушки был затуманенным.
Борис довольно хмыкнул.
Смесь хлороформа бог знает с чем ещё, что он смог достать, действительно работала.
Он отошёл в сторону и взял со стеллажа заготовленное заранее одеяло. Ему не хотелось, чтобы гостья умерла от окоченения раньше времени. Раньше того момента, который выбрал ОН.
Укутав Наталью, Борис Ильич вышел из помещения и отправился в другое, значительно меньших размеров, где была оборудована его комната. Узкая кровать, стол с ноутбуком, стул, тумбочка, на которой стояли электрический чайник и плитка. Ничего лишнего, лишь самое необходимое, обдуманное и заготовленное заранее.