Сломленные

Она была обеспокоена, но не показывала виду.

Кейт стояла у кровати Патрика. Тишину нарушали лишь шипение аппарата искусственного дыхания и приглушенные голоса медсестер в реанимационном отделении. Она взяла руку Патрика в свою и нежно пожала.

— Привет, Пэт. Как же я скучала. Весь день думаю о тебе и надеюсь, что ты потихоньку поправляешься — ради меня. — Она нежно поцеловала его в лоб и в губы. Его кожа была прохладной, и ей захотелось скользнуть к нему в постель и согреть его теплом своего тела.

— Моя мама передает тебе привет, и Лиззи тоже. Она звонила, чтобы сказать: она молится за тебя. — Кейт склонилась ниже и прошептала: — Я задержала Джеки Ганнера и Джоуи Партриджа. Не арестовала, а отправила в укромное место в компании с Бенджамином Бордером. Пусть посидят там, пока я не доберусь до этого Бориса. Я все выясню, дорогой мой. Обещаю. Я должна была выслушать тебя. Мне не следовало так опрометчиво тебя осуждать. Пожалуйста, прости меня, Пэт.

Слеза упала на его щеку и скатилась на подушку. За ней последовала еще одна и еще.

— Чего бы мне это ни стоило, Патрик, я распутаю твое дело, договорились? Но ты должен поправиться, дорогой. Ты должен поправиться ради меня.

Она выпрямилась. Никакого ответа — только легкое движение век и непрерывное шипение аппарата. Кейт почувствовала непреодолимое желание крикнуть на весь мир, как она тоскует, как отчаянно хочет быть с ним. Вместо этого она села возле кровати и зашептала Патрику на ухо слова ободрения и любви.

Джеки и Джоуи осмотрели свое новое обиталище и удивленно уставились друг на друга. Час назад им завязали глаза, скрутили их, забросили в фургон и привезли сюда. Они не имели ни малейшего представления о том, в каком районе находятся. В небольшом контейнере, где они сидели связанные, пахло потом, пылью и мочой. На полу лежали два ротвейлера и не сводили с них глаз. Напротив, обдавая пленников смрадным дыханием и показывая в ухмылке желтые зубы, сидел тощий скинхед. Все его тело покрывали нацистские татуировки.

Было совершенно непонятно, что связывало этого типа и Бенджамина.

Парень вытянул руку и яростно почесал блошиный укус на наколотой свастике. Одна из собак зарычала, и парень пихнул ее ногой, обутой в офицерский ботинок.

— Заткнись, Бесси. Ты знаешь, тебя нельзя кормить, когда ты на работе.

Он бросил на мужчин извиняющийся взгляд:

— Если им придется вами заняться, лучше, чтобы они делали это на пустой желудок. Тогда нападение будет быстрее и точнее, поняли? Натравил я их как-то на одного урода, а они перед этим неплохо пожрали. Так целая вечность им понадобилась, чтобы истрепать его как следует. Самому его жалко стало. — Скинхед принялся сворачивать сигарету, и псы снова затихли.

Джеки Ганнер оглядел тесное помещение.

— Ты здесь живешь? — спросил он с искренним любопытством.

Парень, которого звали Колин, засмеялся:

— He-а… Вообще-то я с мамашей живу. В этой чертовой дыре мы натаскиваем псов, бои устраиваем. Вот откуда вонь. Собачья моча и кровь. Я на бои этих двоих выставляю, настоящие зверюги. Вырастил и мать и сыночка. Та еще парочка, просто милые щенята! Приходится кормить раздельно, а то загрызут друг друга из-за куска мяса. Но стоит им приняться за работу, будут драться как одна команда, все собаки таковы. Два пса — уже банда, поняли? Кто-нибудь из вас держит собак?

Парень чересчур увлекся разговором, и пленники поняли, что с головой у него не все в порядке. Джеки пожал плечами:

— Да нет, так только, переспал несколько раз.

Парень загоготал, оценив шутку, и псы настороженно подскочили. Хозяин шлепком заставил их снова лечь. Они виновато съежились и облизали ему руку.

— А я люблю собак. Что кобелей, что сучек. Не тех, конечно, которые на двух ногах ходят, ха-ха! Хотя моя телка сначала глядела на собак подозрительно. Скоро она придет сюда, принесет мне чего-нибудь перекусить. Я завяжу вам глаза, пока мы будем трахаться. Надо соблюдать приличия, так ведь? А жаль, у нее чертовски большие сиськи. И она не стесняется их показывать.

Мужчины слушали с откровенным изумлением.

— Малыш Бенни не объяснил вам ситуацию? — спросил скинхед.

Пленники замотали головами, и парень тяжело вздохнул:

— Мне тоже. Он такой. Хотя и отличный парень. Я только знаю, что, если вы вздумаете рыпаться, я должен буду напустить на вас песиков.

Он ухмыльнулся:

— Кстати, гляньте-ка сюда, просто на всякий случай, вдруг вам какие-нибудь глупости в голову взбредут.

Он распахнул дверь, внутрь ворвался поток свежего прохладного воздуха, а с ним еще с десяток собак, ротвейлеров и доберманов. При виде ужаса пленников скинхед засмеялся клокочущим смехом, который, казалось, исходил из самого его нутра. Пинками он выгнал лишних псов, закрыл дверь, и вонь опять стала всепоглощающей. Парень принялся скручивать новую сигарету.

Предстояла долгая-долгая ночь.

Кэти Коллинз смотрела на Сьюзи со страхом и почтением.

— Скажи мне, Сьюзи, где моя девочка?

Сьюзи ободряюще улыбнулась.

— С ней все в порядке. Смотри-ка, вот тебе еще пара сотен. — Она отсчитала из пачки на столике десять двадцатифунтовых банкнот и с улыбкой протянула их Кэти. — Ты получаешь бабки, я возвращаю ее домой к завтрашнему дню, договорились?

Кэти взяла деньги.

— С ней все в порядке?

Сьюзи обиделась:

— Ну конечно же, с ней все в порядке, идиотка. Скажи, я когда-нибудь делала плохо твоим детям?

— Прости, Сьюз. Но ты ведь говорила, будто это ненадолго…

Сьюзи с деланным ужасом возвела глаза к потолку:

— Знаешь что, Кэти? Ты меня просто удивляешь, черт возьми. Я твоя подруга, а ты мне не доверяешь.

— Нет-нет, конечно, я тебе доверяю, — сказала Кэти с несчастным видом. — Но я хочу, чтобы моя дочка вернулась домой. Ей давно пора вернуться.

Сьюзи закурила косяк и выпустила дым через ноздри.

— Забирай деньги и заткни свою чертову глотку, о’кей? О ней заботятся. А теперь катись отсюда.

Кэти слишком боялась Сьюзи, чтобы протестовать. Она сунула деньги в карман джинсов и пошла к двери. Сьюзи крикнула ей вслед:

— Продать ее за три тысячи?

Кэти обернулась, побледнев:

— Кому?

— Я знаю одну пару, они хотят усыновить ребенка.

Кэти покачала головой:

— Нет. Ни за что. Прости, Сьюзи.

Сьюзи пожала плечами:

— Как хочешь. Пока.

Когда Кэти ушла, Сьюзи позволила себе расслабиться. Где, черт возьми, ребенок и через какое время Кэти поймет, что она, Сьюзи, потеряла девчонку? А главное: что Кэти станет делать, когда все откроется?

Глава 4

Дженни и Кейт сидели в кабинете и перекусывали бутербродами, запивая их чаем.

— Ты уверена, что поступаешь правильно, Кейт? — спросила Дженни.