Смерч
Шрифт:
Хранитель с трудом поднялся на ноги, перевёл дух. Взялся рукой за висящий на груди квадратик мандалы.
– Именем Первого заклинаю…
– Кретин упрямый! Я же тебя в порошок сотру, в пыль…
– …силу Пракамья вызываю! – закончил Никандр.
Вокруг него снова засиял лучистый золотисто-оранжевый ореол, выбросил к Меринову копьё света.
Марат Феликсович в ответ также покрылся слоем фиолетово-синих искр, но сдержать психоэнергетический удар противника не смог, отлетел к стене пещеры, перекувырнувшись через голову.
– Ах ты, старый пень! – вскочил он, ощерясь. –
На груди Меринова разгорелся язычок алого огня – это включился «нагрудник справедливости», увеличивая силу владельца. Через всю пещеру протянулся к Хранителю рукав багрового света, вонзился в тело Никандра, но растёкся тонкой плёнкой поверх «огненного плаща» старика и погас.
Однако и световое копьё Никандра также не достигло цели, разбившись на десятки тонких струек. Силы противников оказались примерно равными, несмотря на различие эмоций, их порождающих.
И в этот момент в бой Посвящённых вступила Инна.
Раздались один за другим несколько выстрелов, породивших гулкое эхо в объёме зала. Пули, выпущенные из «волка» с расстояния в десять метров, нашли цель безошибочно. И хотя Хранитель отреагировал на выстрелы и даже нейтрализовал пули – вспыхнули и погасли пять струек дыма, – от удара Меринова, воспользовавшегося моментом, защититься Никандр не успел. Взлетел в воздух, разделяясь на три зыбящихся силуэта, два из них через мгновение пропали, третий обрёл массу и тяжело рухнул на пол пещеры. Почему он не воспользовался тхабсом, спросить было не у кого. Возможно, Хранитель верил в свои силы и не допускал мысли, что может проиграть.
Меринов присел на корточки: ноги дрожали, во рту пересохло, сердце колотилось о рёбра, голова гудела. Всё же Хранитель был мощным противником и вполне мог выиграть бой, призвав на помощь коллег. Но не сделал этого.
– Добить? – деловито предложила девушка, держа под прицелом голову старика.
– Не спеши, – буркнул Марат Феликсович, поднимаясь, подошёл к поверженному Хранителю. – Нужно его допросить.
– Он в отключке.
Меринов направил на лежащего ствол «глушака», нажал на курок.
Ничего с виду не произошло, не сверкнуло пламя, не раздался ни один звук, лишь Инне показалось, что её обдала волна морозного воздуха.
– Вставай! – гулко проговорил Меринов. – Отвечай на вопросы!
Хранитель пошевелился, сел. Глаза его были открыты, но пусты.
– Где Интегратрон? Я знаю, что он хранится именно в твоём МИРе.
– Он… здесь… – глухо, без интонаций, ответил Никандр.
– Где?
– Саркофаг…
– Саркофаг выполняет функции Интегратрона?!
– В определённый момент времени…
– Что это значит?
Хранитель пошевелил губами, но молчал.
– Отвечай! В каком таком определённом моменте?!
– Каждая Великая Вещь хранится в своём моменте времени. Интегратрон спрятан в тысяча девятьсот сорок первом году, двадцать второго июня, четыре часа утра, двадцать две секунды… ровно на двадцать две секунды…
– Чёрт! – Марат Феликсович посмотрел на спутницу. – Как это понимать? – Перевёл взгляд на Хранителя. – Ты хочешь сказать, что Интегратрон доступен лишь в этот момент времени в прошлом?
Именно двадцать второго июня, в четыре часа утра?– Так хранятся все Вещи…
– Бред! Как же вы контролируете, там они или нет? У вас есть машина времени?
– Тхабс…
– Что?!
– Тхабс… может… переходить… в интервал… разрешённой… хроноинверсии… – Глаза Хранителя остекленели, речь стала невнятной. Он вздрогнул, проговорил непонятную фразу и упал лицом вниз.
– П…ц! – прокомментировала Инна, опуская пистолет.
Меринов нервно потёр ладонь о ладонь, стряхнул на пол струйки тающих багрово-фиолетовых искр.
– Никогда бы не подумал…
– Что?
– Что Великие Вещи хранятся в определённых моментах времени. А я обыскался их в МИРах! Какая великолепная идея! Теперь надо лишь выяснить, как до них добраться. Старик проговорился – через тхабс… Неужели я чего-то не знаю? Или и в самом деле тхабс может работать в режимах временной инверсии? Попробовать, что ли?
– А с ним что делать?
Марат Феликсович очнулся.
– Добей его, он нам уже не нужен. И возвращаемся. Экспериментировать с тхабсом лучше в знакомой обстановке, здесь чужая территория, ещё Хранители слетятся.
В зале раздались два выстрела.
Глава 12
ДЗИ-НО-РИН
Первый же эксперимент с тхабсом едва не закончился для Артура трагически.
Тарас не предупредил его о возможных последствиях выхода в мирах с другими физическими условиями и законами, а «просить» тхабс о защите Артур еще не умел. Вышел же он в «ближайшем» от земного «лепестке розы реальностей», то есть на Луне.
Если бы не его реакция, хватило бы и трех-четырех секунд, чтобы остаться на Луне навсегда – в виде ледяной статуи. Но, получив самый настоящий «нокдаун холода» – температура «атмосферы» на поверхности Луны, в тени, при отсутствии солнечных лучей, достигает минус двухсот сорока трёх градусов по Цельсию, – Артур охнул и тут же инстинктивно «выдернул» себя из «реальности номер 2» обратно на Землю.
Несколько минут он приходил в себя, оттирал озябшие нос и уши, вспоминал лунный пейзаж. Луну он знал плохо, поэтому уточнить, в каком именно районе его «высадил» тхабс, не представлялось возможным. Перед глазами стояла стена кратера и угольно-чёрное небо над ней, усыпанное немигающими колючими звёздами.
– Будь осторожен, – вспомнился совет Тараса. – Вход в безвыходное положение, как правило, бесплатный, а за выход надо платить.
– В какой валюте? – озадачился Артур.
– Иногда валютой является жизнь, – был ответ.
Мог бы и предупредить, подумал Суворов недовольно, что на Луне нет воздуха.
Сам думай, прежде чем куда-то прыгать, назидательно проговорил внутренний собеседник. Тебе дали классную возможность бесплатных путешествий по миру, пользуйся, но думай о последствиях.
Умный больно, ответил себе Артур со вздохом. Сам знаю, что рисковать надо расчётливо. С другой стороны, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Это ты скажи тем, кто после риска уже ничего не пьёт.
Ладно, зануда, я буду предельно осторожен.