Смерть саксофониста
Шрифт:
Вытащив мобильный телефон, я позвонила Денису тоже на сотовый.
– Привет, это я! Слушай, у меня к тебе вопрос. Только не удивляйся...
– Лера, дорогая, я с тобой уже давно ничему не удивляюсь. Что такое?
– Денис, когда мы уходили со свадьбы, ты поцеловал Кларе Тишлер руку. Ты помнишь?
– Помню, ну и что? Ты решила устроить ей сцену ревности?
– Перестань! Прошу тебя, сосредоточься и ответь: Клара была в перчатках или без?
– Ну, конечно, без! Подавать для поцелуя руку в перчатке считается дурным тоном. Ты этого не знала?
–
– ничего я не знала. Мне редко приходилось подавать руку мужчине, тыльной стороной ладони вверх. А жаль... Ушли в прошлое царственные жесты, реверансы, корсеты и обмороки.
– Ладно, спасибо, я отключаюсь.
Мой второй звонок был к Михаэлю Борнштейну:
– Михаэль? Добрый вечер! Это Валерия.
– Слушаю вас.
– Михаэль, если можно, ответьте мне на один вопрос: какова причина дорожно-транспортного происшествия Додельзона.
– Повреждение тормозного шланга. Он был порван, и в колодках практически не осталось тормозной жидкости. А почему вы спрашиваете?
– Я была у Додельзона в больнице. Он считает себя отличным водителем и недоумевает, как его могло занести на повороте... Спасибо, всего хорошего.
Так, теперь звонок Суперфину. Гостиничного телефона я не знала, поэтому позвонила Элеоноре домой.
– Элеонора, добрый вечер! Это Валерия. Вы не скажете гостиничный номер Эдварда?
– Валерия, ты его там не найдешь. Он звонил недавно и сказал, что пошел к Тишлерам. Он договорился встретиться с Кларой.
– Что?
– заорала я и, спохватившись, выключила телефон, оставив Элеонору недоумевающей по поводу моей реакции.
Суперфина надо было спасать! Он пошел к убийце!
Мой последний звонок был Сергею:
– Сережа, ты где?
– В машине.
– Где вилла Тишлеров, знаешь? Гони туда! Я скоро тоже там буду!
– Чего спешим?
– Эдвард у Клары Тишлер! А она убийца! Его надо спасать!
– Понял, еду, - коротко ответил Сергей и отключился.
Как меня в тот вечер не оштрафовали, уму непостижимо! Я неслась, как наскипидаренная, и только молила про себя: "Только бы успеть! Иначе Элеонора мне этого не простит!" Убийством Мики Клара показала, что она загнана в угол, и огрызается, как крыса, убивая каждого, кто хоть что-то подозревает.
Ведь наивный Мика, найдя перчатку, сопоставил все обстоятельства и вычислил убийцу так же, как и я сейчас. И пошел требовать деньги на святое дело. Рассказал Кларе про перчатку, про масляные пятна на ней. А улику спрятал в надежном месте. Не закапывать же вещественное доказательство под палатку в парке. Но его так распирало от сознания собственной правоты, что он не сдержался и стал писать стихи. Плохие, надо сказать, но свое дело они сделали, навели меня на тайник. А бедный Перчиков... Он думал, что получит деньги на разработку своей идеи, а получил удавку.
В тот момент, как я подлетела к дому Тишлеров, оттуда раздался выстрел. Сломя голову я бросилась к входной двери. Она, на удивление, оказалась незапертой.
– Стойте!
– закричала я.
– Остановитесь!
Моему взгляду предстала такая картина: на полу лежал
Суперфин, держась за окровавленное плечо, а посредине большой залы стояла Клара с пистолетом в руках.Она отвела взгляд от Эдварда и с удивлением посмотрела на меня.
– Тебя только тут не хватало, - с досадой в голосе, как мне показалось, сказала она и направила пистолет на меня.
– Нет, не надо!
– закричала я.
И тут раздался звон разбитого стекла. Клара инстинктивно обернулась на звук, я воспользовалась моментом и бросилась на нее.
Из окна навстречу нам метнулась фигура, и мы, гигантским сэндвичем, с Кларой посредине, покатились по полу.
– Лера, вызывай полицию и скорую, - крикнул мне Сергей, когда мы, наконец, расцепились и он привязывал Клару шнуром он портьеры к стулу.
– Сволочи! Грабители!
– бесновалась всегда бесстрастная жена Тишлера.
– Успокойтесь, госпожа Тишлер, - неспешно произнес Сергей.
– Сейчас приедет полиция и во всем разберется...
– Вы ворвались ко мне в дом! Я применила необходимую оборону!
– А когда вы Мику убили, и свата вашего, Руби, и саксофонисту тормоза испортили, это тоже была необходимая оборона?
– Ты, дрянь, никогда не докажешь этого!
– Почему же?
– я сидела на полу возле Суперфина и осторожно снимала с него пиджак.
– Есть у меня доказательства...
И я вытащила из кармана грязную шелковую перчатку.
– Отдай!
– хриплым шепотом произнесла она.
– Где она была?
У Клары Тишлер произошла невероятная физиологическая реакция. Сначала она резко побелела так, что под глазами проступили темные круги, а кончик носа заострился. А потом она посмотрела на перчатку, и кровь хлынула ей в лицо.
– Мика спрятал ее в памятник Вольфу. В отверстие для свечи.
Пиджак с Суперфина я уже сняла и теперь осматривала рану. Оказалось, что это была царапина, пуля прошла по касательной.
Сергей держал телефонную трубку и нерешительно поглядывал на меня.
– Валерия, - сказал он, - вызови полицию и скорую. Я же не говорю на вашем языке.
В тот момент, когда я уже набирала 100 - номер полиции, дверь без стука распахнулась и в комнату вошел Леон Ковалло. Он обалдело посмотрел по сторонам, не понимая, что происходит.
Первой опомнилась Клара:
– Уходи! Немедленно уходи!
– Леон не двигался. Он был в ступоре.
– Ну, зачем вы так, госпожа Тишлер, - укоризненно заметил Сергей.
– К вам гость, а вы его гоните. Проходите, молодой человек, присаживайтесь?
– Ч-что тут происходит?
– наконец, выдавил из себя обескураженный красавец. Это, действительно, был великолепный экземпляр мужской особи гомо сапиенсов. Даже идиотское выражение лица не портило его.
– Вы можете ответить нам на несколько вопросов?
– Суперфин уже пришел в себя.
– Не смей!
– снова закричала Клара.
– Не вздумай с ними разговаривать!
Леон, похоже, и не собирался ни с кем разговаривать. Единственное желание, читавшееся на его лице, выдавало жгучее желание убраться отсюда поскорее.