Сначала отвести беду...

Добролюбов не был опытным пропагандистом. Поэтому сказал ребятам, что очень скоро одна из газет областного центра, вероятнее всего "Камень — самоцвет", начнёт печатать цикл статей о современном положении в стране, и порекомендовал следить за её публикациями. На вопрос же об афганской войне ответил твёрдо и убеждённо. Как человек, видевший её изнутри, как офицер, много размышлявший о ней.

— Скажу вам, ребята, прямо. Наше вмешательство в афганские дела было необходимо. Другое дело, что вели мы эту войну не всегда разумно, но это уже не политическое решение. Я не в восторге от правления Брежнева, но в этом вопросе он не ошибся. Вы знаете, что творилось в Афганистане после нашего ухода: война религиозных фанатиков не только подошла к нашим границам, но и перешла в нашу Среднюю Азию. Там кровавые события не прекращаются и теперь, даже после, так называемого, антитеррористического похода американцев. Вступив в Афган, Советский Союз на 10 лет отсрочил эту беду. А, если бы мы поумнее вели себя в Афгане, может быть….впрочем, история не вариабельна. Что случилось, то случилось. Но, повторяю, само решение о помощи существовавшему тогда в этой стране режиму, было оправдано. Я видел всё это, ребята. И не сомневаюсь.

Иван Абрамович договорился с ребятами о следующей встрече, пообещав тогда более конкретно поговорить о том, кто, что может сделать.

Примерно в это же время встретился со знакомыми и Коломиец. После окончания смены на заводе "Уральские моторы" его старый товарищ, некогда парторг крупнейшего цеха, а ныне начальник этого же цеха вместе с двумя бригадирами зашли в небольшое кафе, где за четверть часа до договорённого времени Матвей Егорович занял столик, заказал пиво и нехитрую закуску на четверых.

Поздоровались, с аппетитом выпили по кружке пива и заказали повторение.

Начальник цеха познакомил пришедших с ним товарищей с Матвеем, представив его, как давнего приятеля, партийного работника, а нынче служащего строительной фирмы. Выпив пива, один из новых знакомых хмуро посмотрел на Коломийца и пробурчал:

— Страну профукали, товарищи партийные работники, да и теперь в Думе приспособились разговоры говорить да думу думать. А Россия под откос валится, пока вы эту думу додумаете. На нашем заводе это явно заметно….

— Думы и разговоры у них правильные, — поддержал его второй бригадир. Только ещё дедушка Крылов завещал слов не тратить по-пустому, где нужно власть употребить…

— Да нет у них власти, взять её духу не хватает, вот и выпускают пар в гудок…

— Верно говорите, товарищи. Потому и не все коммунисты в новую партию вступили, что ощущают пассивность. За провозглашённые идеи нужно бороться. Потому и просил я Николая Васильевича познакомить меня с людьми, которые готовы действовать. Не скрою, есть группа умных и честных людей, которые решились на это. Только сразу хочу предупредить, мы заговоры не стряпаем. Убрать правителя — дурака или предателя не так уж и трудно. Другого назначат. Нужно официально менять пагубный правительственный курс, нужно законным путём получить доверенность от народа на руководство страной. Только так, иначе мы втянем Россию в войну против всего мира.

— Наивные мечты. Или, извините за простоту рабочую, провокационные мечты. Они власть не отдадут. За власть нужно драться.

— Я рад вашему настрою, товарищи. Но такие дела на эмоциях не обсуждаются. Давайте допьём наше пиво и договоримся о спокойном неспешном разговоре. Очень надеюсь, что мы сумеем понять друг друга….Послезавтра у нас выходной день? Давайте выберемся на рыбалку, там будет возможность и поспорить и доводы друг друга внимательно выслушать.

Никто не ответил. После неловкой паузы Николай Васильевич поддержал предложение Коломийца и, внимательно посмотрев на своих спутников, сказал, что предложение в принципе принимается, а сегодня вечерком он позвонит Матвею домой и они договорятся о деталях.

Нужно сказать, что уходил из кафе Коломиец сильно обескураженный. Зажигательный разговор с рабочими пока не получился.

К счастью, рыбалка удалась во всех смыслах!

Погода в это лето почти повсеместно в Европейской России от Калининграда до Уральского хребта стояла жаркая, прорываясь лишь не очень частыми, но яростными грозами. В Москве даже два раза с интервалом недели в 3–4 прошли мощные ливни, установившие новые рекорды разового выпадения осадков. Здесь же, на Урале, в эти дни погода стояла стабильная, очень подходящая для загородных вылазок.

Николай Васильевич, как и обещал, вечером позвонил Коломийцу.

— Ты, Матвей Егорыч, я понимаю, расстроился после нашей встречи…Не стоит. Мы ещё поговорили с ребятами. Им тоже неловко, погорячились, вроде бы и нахамили малознакомому человеку…

— Это не главное. Я сам не тот тон взял, какой-то поучающий, вот и получил по заслугам….

— Ничего. Зато с концовкой угадал. Бригадиры мои люди серьёзные, но оба увлекаются рыбалкой. И, заметь, именно рыбалкой, а не связанными с ней попутными удовольствиями. Выпивают совсем умеренно. Если не возражаешь, поедем впятером. Ещё одного мудрого человека возьмём. Он в цехе у нас, как старейшина на Кавказе, общим уважением пользуется. Сорок лет работает, а рука твёрдая, ум ясный. Мыслит точно, по-рабочему. Ты как?

— Разумеется. Согласен.

— Тогда прошу, в субботу в пять утра будь готов. Мы заедем за тобой. У меня старенький, но вполне надёжный "газик". Он даже шестерых с комфортом довезёт. А места, — на ребят положимся, они места рыбные знают…Сам-то ты, наверное рыбак, раз такое предложил?

— Да нет, Николай Васильевич, рыбу ловить умею, снаряжение есть…Но без азарта, по случаю выбираюсь…Но в заданное время буду готов. Спасибо, что позвонил.

Да, рыбалка удалась. И клёв был очень неплохой, и разговор у костра, где варилась уха, шёл спокойный и доверительный. Все собравшиеся были едины: при советской власти многое было не так. Но лучше, увы, не стало. Жизнь по всем составляющим пошла под уклон. К сожалению, большинство купилось на острую критику демократов, поверило им. Не заметили передёргивания, когда ошибки и даже преступления вполне конкретных лиц приписывались системе. Да и как было не верить, если критика из жизни шла, если многое и вправду было противно и видеть и слышать, если газеты и "ящик" взахлёб разоблачали то одно, то другое…Что делать, — поддались, вот теперь и…..не расхлебать. Но деваться некуда, — и к этому мнению пришли все, — не переломить положение в ближайшие пару-тройку лет, — произойдёт обвал. Погибнет и промышленность ("мы люди заводские, мы это падение каждый день шкурой ощущаем"), и за ней всё государство.

Матвей Егорович теперь был доволен. Он, конечно, слегка направлял разговор, но подталкивать заводчан к выводам нужды не было. В ходе разговора Коломиец сказал, что в ближайшее время в городе появится новая организация, по примеру уже существующей в Москве, которая ставит себе целью добиться изменения направленности политики, добиться избрания в руководство страны новых достойных и ответственных перед народом людей. На прямой вопрос старого рабочего — кого? — он не ответил, сказав лишь, что "втёмную" выбирать не будем.

Агитировать за вступление в эту организацию Коломиец посчитал преждевременным. Нужно дождаться, когда она о себе заявит, когда начнёт выходить своя газета.

С рыбалки Матвей Егорович привёз не только приличный мешочек рыбы, не только уверенность, что со временем в его организацию придут серьёзные люди, но и достаточно фактов для первой статьи, над которой он с увлечением начал работать.

Главное же, — он ещё раз убедился, что народ — с ними.

Значит, их борьба имеет перспективу!

И ещё одна встреча показалась Коломийцу перспективной.

В следующий выходной он поехал на автобусе в райцентр Чусово, где жила его сестра с семьёй. С Тамарой он встречался не часто, но впереди маячил её день рождения и Матвей, сомневаясь, что сможет вырваться к сестре среди недели, поехал заранее — повидаться и вручить припасённый подарок.

Автобус неспешно пылил по второстепенной трассе, переваливаясь на нередких колдобинах и натужно ворча мотором, когда приходилось взлезать на частые подъёмы.