Сначала отвести беду...
Шрифт:
Часы пробили 12, когда неожиданно раздался телефонный звонок.
— Такси вызывали? — знакомый голос Славы Кличко прозвучал в трубке. — Лимузин подан, господин генерал. Класса "мерседес" вас устроит?
— Слава! Ах, шалопай мой дорогой! Ты всегда вовремя. Спасибо, друг. Выходим, — и все трое гостей начали прощаться с хозяевами.
Фрагмент 31
Майор Шифер утром, как обычно, просматривал сводку происшествий по городу за истекшие сутки. В массе информации его глаз зацепился за знакомую фамилию — Орехов. Совпадали и инициалы: В.С. Майор потянулся к телефонному
Декабрь, наконец, наступил и сразу показал свой свирепый нрав.
Всю ночь ветер завывал, силился распахнуть форточку и она на ослабевшем шурупе защёлки стучала, готовая вырваться из своего запора. Наступление утра Паученков скорее угадал, чем рассмотрел. Самый тёмный период года.
Он зажёг свет. Половина восьмого, можно было бы ещё поспать, но беспокойство снедало Ричарда.
Сегодня встреча с Хмурым и, хотя до неё ещё несколько часов, спать он больше не мог. Хмурый позвонил на мобильник поздно вечером. Подтвердил, что готов встретиться с ним и велел быть осторожным — "тебя ищут", сказал он.
Паученков встал, приготовил и нехотя выпил кофе, машинально пожевал купленную вчера ватрушку. Долго слонялся по квартире, то и дело посматривая на часы. Снова попытался спать. Безуспешно. Время ползло медленно, сжирая нервы.
"Медвежий угол" — на другом конце Москвы. Ехать в такую погоду на своём жигуле не хотелось и Паученков решил добираться общественным транспортом, сначала 20 минут на автобусе, потом полчаса на метро, а там уже пешком — рукой подать. Но час на дорогу нужен, а, так как Хмурый не любит, чтобы приглашённые им люди опаздывали, выехать нужно за полтора часа. Впрочем, оно и хорошо — ожидать было слишком трудно.
…Хмурый сидел за своим обычном столиком в самом углу малого зала. Чуть поодаль — двое ребят из эскорта, Ричард не раз видел их рядом с бригадиром. Подошёл, поздоровался. Хмурый кивнул на свободный стул и знаком подозвал халдея. Помолчали. Потом Бригадир спросил:
— Ну, что делать будем, господин политик? В своей конторе ты сгорел, доступ к интересующей бригаду информации потерял. Стрелять и работать ножом не умеешь….Без кресла ты мне нужен, как зайцу триппер….Что скажешь?
Паученков молчал.
— Не спорю, много ценного ты нам порассказал. Но и платили тебе зеленью прилично. Или нет?
— Спасибо, Александр Васильевич, — необычно, по имени-отчеству, — ответил Ричард. — Хорошо платили. Но что же мне теперь делать?
— А это ты думай. Про знакомство со мной забудь намертво, — и засмеялся, — а то, если вспомнишь где, позабочусь, чтобы буквально намертво забыл. Усвоил? — Конечно, ты, Бригадир, не волнуйся. Я понимаю тебя очень хорошо…. Но что же…
— Понимаешь и молодец. Я бы на твоём месте слинял, куда подальше. Деньги у тебя есть, да и в честь твоих заслуг я премиальные приготовил, — Хмурый ногой пододвинул к нему небольшой полиэтиленовый пакет, стоявший возле его стула. Ты, кстати, где сейчас обитаешь?
Сердце у Паученкова сжалось. Он очень чётко представил, что когда ушёл из дома стал временно недоступен Хмурому. "Неужели это ловушка"? с тоской подумал он и краем глаза заметил, как насторожились охранники Хмурого.
— В Медведково, квартирку снял на месяц, — соврал он. "Теперь Хмурый опаснее милиции".
— Ну, и ладно, — дружелюбно сказал Хмурый. — Выпьем по маленькой, и расстанемся на несколько лет. А там, Бог даст, снова сотрудничать будем.
Осушив одним глотком полстакана коньяка, Хмурый слегка подтолкнул Ричарда:
— Ну, иди-иди. — И, отвернувшись от Паученкова, громко позвал официанта.
Выйдя из ресторана, Ричард побрёл к метро. Возвращаться в своё логово нельзя, нужно хорошо запутать следы. Слежки за собой Паученков не заметил,
но не обольщался на этот счёт. В Бригаде Хмурого были профессионалы, а он соответствующих навыков не имел. Потому и решил подольше помотаться по метро. Может быть, выехать в пригород на электричке….Но вернуться домой только надёжно оторвавшись от невидимых преследователей.Не учёл Ричард одного: его слова про Медведково никого не обманули. "Ребятишки" Хмурого примерно знали, где искать его машину. И уже к вечеру нашли её.
Машина — ещё одна из забот Паученкова. Неприметная, но почти новая "девятка" стоила не мало, куплена была в период обновления документов на имя Орехова и пока ездил на ней Ричард по доверенности, которую выдал сам себе.
Вернувшись домой, Паученков был вполне уверен, что за ним никто не следил. До самого вечера он приводил в порядок свои дела: вызвал по телефону риэлтера из давно примеченной фирмы, сходил с ним к нотариусу и оформил доверенность и поручение на продажу квартиры. Сходил в три банка и положил всю валюту на имя Владимира Степановича Орехова, имеющего паспорт с такими-то номером и датой выдачи. Побывал на стоянке машины и тщательно прогрел двигатель. Потом долго, натирая мозоли, резал ножницами и спускал в унитаз документы Ричарда Паученкова. Целый час сочинял письмо Ларисе, но ничего не написал, а черновики отправил вслед порезанным документам.
В 20 часов гражданина Паученкова не стало, а ещё через час господин Орехов Владимир Степанович вышел из дома с довольно большой дорожной сумкой и, попутно заглянув в супермаркет, отправился к месту стоянки своей машины.
В этот же день Паученкова объявили во всероссийский розыск.
В этот же день пришёл факс из Санкт-Петербурга. В нём сообщалось, что проведенный анализ контактов подозреваемого в участии в дерзком московском ограблении Соулиса, выявил ещё 6 человек с сомнительной репутацией. По электронной почте перегнали их фотографии. На еженедельном "сборе" в Главке, на который в этот раз пошёл сам Кличко, фотографии показали на большом экране. Полковник коротко проинформировал, что эти люди могут иметь отношение к недавнему ограблению партийного офиса и убийствам, в том числе майора Андулина. Ещё раз опросили патрульных ГАИ, которые в ту злополучную ночь досматривали микроавтобус на подъезде к столице. Начальник Главка приказал раздать полученные фотографии участковым милиционерам.
Результат от этих мер появился, когда уже перестали ждать.
Между тем, рутинная розыскная работа велась своим чередом. Ещё раз сделали тщательный обыск в кабинете Паученкова и в его квартире. Отдали на экспертизу все найденные в его рабочем столе бумаги. Дважды майор Шифер навещал гражданскую жену Ричарда и подолгу беседовал с ней. Женщина почти всё время плакала, но никакой информации получить у неё не удалось. В дела мужа она особенно не вникала, о месте пребывания не могла даже догадываться и только всхлипывала — "нет уже его, сердцем чувствую, — нет". Успокоить её Шиферу было нечем. Единственный звонок Ларисе о том, что муж, якобы, попал в небольшую аварию где-то в области, тщательнейшим образом проверили: не попадал и даже не обращался ни в одно медицинское учреждение.
Как известно, участившиеся теракты в Москве заставили ужесточить меры контроля за иногородними. В Москве то и дело вспыхивали скандалы, связанные с повышенной активностью милицейских проверок документов. За отсутствие своевременной регистрации факта приезда составлялись сотни протоколов, накладывались штрафы. К сожалению, немало работников милиции усмотрели в этих мерах возможность лёгкого пополнения собственных кошельков. Во всяком случае, проверки документов и связанные с этим мелкие конфликты с возмущёнными гражданами стали обыденным явлением. Поэтому бурный протест одного из проверяемых не вызвал подозрения у сержанта милиции Безуглого. Но, когда остановленный гражданин неожиданно бросился бежать в проходной двор, Безуглый, не задумываясь, устремился за ним. В завязавшейся борьбе милиционер оказался сильнее, а факт сопротивления представителю правопорядка послужил достаточным основанием, чтобы надеть на задержанного наручники и доставить его в райотдел. Здесь и обратили внимание на то, что приехавший из Питера гражданин Куликов не только нарушил установленные сроки регистрации, но и очень похож на фотографию, недавно помещённую на стенде "Их разыскивает милиция". Фамилия, правда, не совпадала, но разве это имеет значение?