Сначала отвести беду...

Собрался майор позвонить руководителю партии, но не решился. И о чём спрашивать? Не ездил ли он на машине Ричарда? Или не продал ли ему Паученков свою тачку? Чушь. И Шифер позвонил…полковнику Кличко.

— Вячеслав Сергеевич? Приветствую. Тут у меня какая-то тарабарщина получается. Можно зайти?

Через пару минут он уже вошёл в кабинет полковника. Напарника к себе Вячеслав пока не получил и сидел в гордом одиночестве. Шифер присел за стол, за которым ещё недавно работал знаменитый Иванов, и, раскрыв перед Вячеславом папку, начал посвящать его в возникшую неразбериху.

Кличко задумался. Нет, вопросы партийному шефу задать он бы не постеснялся. Тем более, уже приходилось осаживать эту высокую персону. Того явно заносит, но его позавчерашний звонок Министру уже не был тайной. Генерал-майор Ларцев вызывал Кличко и довёл до него гнев начальства. Впрочем, сам Ларцев ситуацию, кажется, понимал и разговаривал с полковником почти спокойно, хотя и потребовал ускорить розыск. Поговорить с господином Ореховым, — он поговорит. Но вопросы нужно хорошо продумать, а Кличко к этому ещё не готов. Хотя и чувствует нутром, что у исчезнувшего Паученкова и у Орехова были какие-то не только служебно-партийные отношения. Лев Гурыч как-то сказал, что он, Вячеслав, обладает верхним чутьём охотничьей собаки и преступные связи "засекает влёт". Жаль, процессуальный кодекс такие методы доказательства не принимает.

Кличко пару раз прошёлся по кабинету:

— Послушай, Роман. У тебя есть фотография Орехова, того, что в машине помер?

— А на кой хрен она мне нужна?…Подожди, подожди, — ты думаешь…. — Он схватился за телефонную трубку.

Через полчаса сомнений не было: разыскиваемый Паученков и новый Орехов — одно лицо. Но почему? Какое к этому имеет отношение настоящий Орехов? И имеет ли? С неизбежностью вставал и новый вопрос: а действительно ли хозяин машины умер в результате собственной неосторожности? Эх, снебрежничали, поторопились дать разрешение на кремирование. Головотяпы. Теперь — и полную уверенность умные люди превратят в предположение. В одну из версий.

И Ларисе пока сообщать нельзя. Ладно, информация-то нерадостная.

Если Ричард сменил документы, — значит, пустился "в бега". От кого? От нас или от криминальных дружков? Теперь есть, о чём спросить господина Орехова-настоящего. Только ответит ли?

До разговора с Ореховым нужно было проверить и ещё одну новость, которую принесли эксперты. Во время повторного обыска служебного кабинета Ричарда, отдали на экспертизу его настольный календарь. Вернее, то, что от него осталось: руководитель штабквартиры имел привычку вырывать листки календаря и использовать их для записок-поручений подчинённым. Ничего интересного при осмотре разодранного календаря не нашли, но, аккуратности для попросили экспертов проверить оттиски на сохранившихся страницах, идущих вслед за вырванными. Майор Шифер просмотрел фотокопии восстановленных записей и среди них наткнулся на номер телефона, который не значился в телефонном блокноте Паученкова. Не знали этот номер и в приёмной офиса. Проверка абонента показалась странноватой, — очень похоже было на так называемые "контактные телефоны", на которых зарабатывали свою малую копейку старушки-пенсионерки. Тем не менее, номер этот в фотокопиях повторялся не один раз. И при том в недели, предшествовавшие ограблению штабквартиры. Выяснением реального телефонного собеседника Паученкова занимался сейчас старший лейтенант Лукинов. Но пока результата не было.

Короче, — в "Деле N…" постепенно накапливались бумаги.

После работы Кличко решил заглянуть к Иванову. Последний месяц Вячеслав жил один, — жена уехала навестить сына в Новосибирск, куда он со своей семьёй перебрался уже лет 15 назад. И те, правда, не столь уж частые свободные вечера, когда он один оставался дома, полковник дико скучал. Смотреть телевизор он уже давно не хотел, ограничивая себя передачами новостей, — быть "в курсе" требовала работа. Читал. Хотя частенько после служебных "кроссвордов" читать было трудно, — полковника донимали головные боли. Как и старший друг, начал с интересом копаться в исторических материалах, пытался понять, что же случилось с любимой страной. Книги, журналы, часто газеты, в том числе издаваемые РВС в разных городах страны, он брал у Льва Гурыча. С ним же обсуждал возникающие мысли.

Вячеслав позвонил Льву Гурычу из машины и с удовольствием отметил, что друг рад ему.

— Приезжай, Славка дорогой! Здесь и Пётр, — сидим на кухне, пьём….Ну, чай пьём. И закусываем, конечно, пельменями! Поторопись! Я ещё одну пачку засыплю. Посидим втроём, Мария сегодня в отъезде — трёхдневные гастроли в Питере….Ждём

Через несколько минут Кличко затормозил у знакомого дома.

Они сидели в кухне, как в добрые не столь уж давние времена. Съев пельмени, сдобренные бутылочкой "зубровки", пили крепкий чай, хрустели сушками и, открыв форточку, пускали в неё дым сигар, принесенных генералом. Все трое курили мало, но какая же беседа старых друзей без "внешних аксессуаров"…

Вячеслав с интересом слушал рассказ Иванова о поглотивших его новых проблемах. Потом спросил:

— Вот станешь ты, Лёва, президентом. Станешь. В этом я не сомневаюсь. А бывшие, то есть нынешние правители, закричат "караул". Повод найдут, а на порядочность их рассчитывать трудно. Закричат караул и позовут на помощь янки или НАТО, — эти уже совсем закрепляются на всех наших границах. Что делать будешь?

Лев Гурыч долго молчал. Потом проговорил тихо, но как-то увесисто прозвучало:

— Это на сегодня главная проблема, Вячеслав Сергеевич! Не отвечу полно, ибо сам не знаю. Об этом хорошие специалисты думают. Но упрощённо, так сказать, в схеме, может быть так. — Он снова помолчал, мысленно формулируя ответ. — Одновременно с их воплями о помощи в эфире прозвучит грозное предупреждение. И после первых же откликов готовых "помочь", — второе предупреждение — в центрах их столиц упадут ракеты без зарядов. Вместо зарядов стальные болванки…. К таким предупреждениям они отнесутся с почтением. Как все бандиты, они трусливы.

— И такие предупреждения реальны?

— Надеюсь, Слава. Без такой надежды нечего в бой идти.

Через некоторое время разговор перешёл на проблемы милицейские. Кличко рассказал товарищам о последних новостях и своих сомнениях.

— Ты правильно рассуждаешь, Слава, — Пётр Николаевич отодвинул в сторону трудно сказать, какой по счёту стакан с крепким чаем, — криминал в этой партии, извините, в руководстве её, при контакте ощущается. Вы помните, как они меня исподтишка сфотографировали на лекции? И ограбление это очень подозрительно, — не обошлось, по всему, без их участия.

— Мы сначала на Пилецкого подумали, но он ещё не погряз в трясине. Так, грешки бурного периода становления у нас новой "государственности". Я докладывал тебе, господин генерал, мы его отпустили, практически, под честное слово? Хотя парень, явно, о чём-то умалчивал, но было видно, КАК он боялся своих дружков!

— Говорил. Отвыкай "докладывать" мне. Говорил. А вот с Паученковым вы попали в точку.

— Конечно, — заметил Лев Гурыч, — трюк с превращением вашего Ричарда в "Орехова", или оригинален, или глуп. Скорее последнее. Но вызывать его, Орехова-политика, к вам нужно. Именно вызывать.

— Но он, сукин сын, не придёт. Особенно после разговора с министром….

— А ты попроси Ларцева. Доложи ему подробно и попроси его вызвать политика.

Кличко задумался.

— Попрошу. Не знаю, что получится. Ты бы, Пётр Николаевич, вызвал его?

— Я бы вызвал. Возможно, заартачится, но нервничать будет. И что-то проявится. Если мы с вами не ошибаемся и есть чему проявиться.

— Возможен, ведь, и такой вариант: к делу, которым ты, Вячеслав, занимаешься, к ограблению партийного офиса Орехов отношения и не имеет. Это может быть личной инициативой Паученкова….Почему и сбежать он решил. Выйти из игры. Да ещё с такими экзотическими документами…. А у Орехова свои грехи. И мы не знаем, в какой степени Паученков был посвящён в его дела. Тогда что? О чём с ним Ларцев беседовать будет?…Не готовы вы ещё к нажиму на Орехова.