Снежные искры

Некоторое время они молчали, прислушиваясь к потрескиванию дров в камине.

– Пожалуй, вас нужно во что-то переодеть. С вашей одежды течёт вода, – наконец сказала Олеся. – Но после давайте принесём дрова, иначе мы оба замёрзнем до утра.

Глава 3

– Если не побрезгуете, в доме наверняка найдутся вещи моего отца, – хозяйка скептически смотрела на незваного гостя. Согласится надеть поношенные вещи с чужого плеча или нет?

– Не побрезгую, – ответил мужчина, поднимая бровь. – Уверен, что это лучше, чем потом лежать с температурой.

Олеся ушла, оставив господина Сапсана ненадолго одного. Посторонний человек в доме напрягал своим присутствием. Но не выгонишь же в метель! Не по-людски это. Даже такой неприятный тип, как этот бизнесмен, не заслуживает замёрзнуть на улице.

Потрескивание камина наполняло комнату уютом, и Максима стало клонить в сон. Он встал с кресла и, стряхнув с себя дрёму, осмотрелся по сторонам.

Взгляд скользнул по обстановке: массивный дубовый стол, тяжёлые шторы, старинные часы с боем – всё здесь было пропитано духом прошлого. Этот дом явно любили и заботились о нём, но в то же время ему казалось, что он слышит запах нафталина.

Максим не любил подобные интерьеры, его раздражала загруженность пространства всякими безделушками, салфетками, вазочками, лишней мебелью.

Дизайнер оформил его квартиру в стиле хай-тек, где чёрно-белый цвет переплетался с хромированными деталями мебели. Пространство было минималистичным, с идеально выверенными линиями и продуманным освещением. Каждый элемент имел свою функцию, ничего лишнего, никаких намёков на сентиментальность. Он привык к лаконичности и технологичности, которые подчёркивали его вкус и образ жизни. Ему нравился его «умный дом».

Здесь же, в этом доме, всё было иначе. Полки, заставленные книгами с потрёпанными корешками, чёрно-белые фотографии в старинных рамках, вязаные накидки на креслах. Всего с избытком. Эта атмосфера уюта и тепла была ему чужда, но неожиданно для себя он почувствовал, что испытывает раздражение, такое же, как в доме своего старшего брата Алексея. Там тоже было так: полна коробочка вещей, людей, разговоров, шумных проделок близнецов. Максим всегда ощущал себя там неуместным – словно деталь, которая не подходит к общей картине. Сейчас это чувство вновь нахлынуло.

Олеся быстро нашла тёплую толстовку на молнии, спортивные брюки и новые, связанные бабушкой носки из гардероба отца и вернулась в гостиную.

Максим с благодарностью принял одежду и переоделся в гостевой комнате, предложенной хозяйкой. Одежда была немного коротковата и широка, но главные свои функции она выполняла и пахла свежо.

Вернувшись в комнату с камином, он почувствовал себя намного лучше.

– Где у вас дрова? – спросил он, встречаясь взглядом с Олесей.

Она кивнула в сторону двери, ведущей в небольшой коридор. – Дровник за домом. Берите фонарь, а я сейчас подойду.

Максим не стал спорить. Накинул пальто, взял предложенный фонарь и остановился перед мокрыми туфлями.

Он с сомнением посмотрел на обувь и поморщился.

– Эм, у вас случайно не найдётся чего-нибудь более подходящего? – спросил он, обернувшись к Олесе.

Она слегка усмехнулась, посмотрела на его ноги и махнула рукой в сторону шкафа.

– Сейчас принесу. У отца остались старые сапоги, если повезёт, подойдут.

Через пару минут Олеся вернулась, неся в руках добротные резиновые сапоги с меховой подкладкой.

– Какой у вас размер?

– Сорок четвёртый, – ответил он, забирая обувь.

– Вроде должны подойти. Попробуйте, – сказала она, наблюдая, как Максим аккуратно натягивает сапоги.

– Отлично, – произнёс он, чувствуя, как ноги погружаются в сухое тепло. – Спасибо, теперь можно штурмовать дровник.

– Пойдёмте, покажу дорогу, – предложила Олеся, накидывая на плечи куртку, на голову шарф и беря корзину.

Они вышли на улицу, где метель не унималась. Свет фонаря выхватывал из темноты снежные завихрения и едва различимую тропинку, ведущую к дровнику.

Олеся шла впереди, уверенно преодолевая снежные заносы, а Максим следовал за ней, не отрывая взгляда от её фигуры, закутанной в тёплый яркий шарф. Он не мог не заметить, как ей было сложно пробираться через сугробы. Девушка была невысокой, хрупкой. Максим рядом с ней чувствовал себя великаном.

– Не думал, что вы так легко управляетесь с дровами, – сказал он, чтобы разрядить тишину. Олеся ловко укладывала наколотые дрова в корзину.

– А что, по-вашему, мне остаётся делать? – ответила она, оборачиваясь через плечо. – Я приехала сюда недавно, после смерти бабушки. Она жила по старинке. Не хотела ничего менять в память о дедушке. Они ведь душа в душу в этом доме прожили больше шестидесяти лет. Вот теперь можно подумать и о ремонте. Следующим летом хочу переделать отопление.

Максим ничего не ответил, не хотел сворачивать разговор в нужное для себя русло. Знал – разругаются вдрызг. На языке так и крутилось сказать что-нибудь эдакое про развалины и раскопки, но он молчал и слушал нечаянные откровения молодой хозяйки усадьбы.

– У вас сильные руки, – заметил он с улыбкой.

– Ну, что есть, то есть, – коротко ответила она, поднимая очередное тяжёлое полено. – А вам, наверное, подобная работа в новинку?

– Детство в деревне, – просто ответил он, хотя не стал уточнять, что это было давно и не так серьёзно, как могло показаться.

– Правда? – её голос звучал с лёгким недоверием. – Вы не похожи на человека, который вырос в деревне.

Он усмехнулся, продолжая складывать поленья.

– Внешность обманчива. Мои родители держали небольшую ферму. Правда, я давно привык к городскому ритму. Уехал в город в шестнадцать лет, так и остался.

Олеся задумчиво смотрела на него, чувствуя, что впервые видит в нём не просто холодного бизнесмена, а человека с историей. Этот короткий разговор немного смягчил напряжение между ними.

С дровами они направились обратно. Когда дверь закрылась за ними, тёплый воздух мгновенно окутал их, избавляя от холода улицы. Максим аккуратно сложил дрова у камина, снял перчатки, да так и остался стоять, не зная куда их положить.

– Спасибо за помощь, – сказала Олеся, забирая из его рук перчатки.

Её голос звучал мягче, чем раньше, а в голубых глазах блеснула тёплая искорка. Их руки неожиданно соприкоснулись.

Максим вздрогнул, но не отдёрнул руки. Кожа Олеси была прохладной, но прикосновение оказалось каким-то удивительно тёплым. Они оба на миг замерли, словно время остановилось. Олеся подняла взгляд, её голубые глаза встретились с его пронзительными серо-зелёными.