Снова ты

– Нет. То есть, ты не оденешь на ме...

Поднимая руку, он перебивает меня.

– Я не могу тебя заставить заниматься подобным дерьмом. Но ты позволишь мне сделать это.

Я подымаюсь с постели, становясь с другой стороны кровати и складывая руки на груди.

– Нет, я не позволю, - он ведь не может на самом деле ожидать от меня подобного. Не тогда, когда мы едва знакомы. Не тогда, когда у него на лице это выражение, обычно свойственное мудакам.

Карие глаза Лукаса обращены на меня, а наручники так и свисают с его пальца. Наконец, он бросает металл на середину кровати, и мое тело расслабляется.

– Итак, предполагаю мы...
– начинаю я.

– Убирайся на хуй, - рычит он.

Я делаю шаг назад, и мою грудь сжимает от боли.

– Что?

На этот раз он говорит медленно, делая ударение на каждом слове, от чего я чувствую их подобно резким толчкам.

– Убирайся на хуй. Уверен, ты знаешь дорогу.

Он даже не дает мне шанса ответить, потребовать объяснение его резкой перемене. Лукас просто исчезает в ванной, хлопая за собою дверью. Я смотрю ему вслед в течение секунд, которые ощущаются подобно вечности, во время которой мой желудок сильно скручивает, и я слышу, как включается душ.

Мои руки стали тяжелыми и онемевшими, но я все равно хватаю платье с пола и натягиваю его обратно на себя. Я дергаю молнию, не заботясь о том, что она заедает на середине. Я даже не проверяю, как выгляжу в зеркале над комодом, потому что и так знаю, что там увижу. Униженную женщину с раскрасневшимся лицом. Я нахожу свою сумку и покидаю спальню Лукаса, крепко хватаясь за перила, когда спускаюсь вниз по лестнице, а звук воды преследует мой слух. Я не оборачиваюсь, пока не дохожу до фойе, к тому времени мое дыхание становится прерывистым и тяжелым.

– Иди и ты тоже на хуй, Лукас, - шепчу я, сломленным голосом, прежде чем выйти на улицу.

Я не вызываю такси, пока не отхожу на расстояние квартала от его особняка. К этому моменту я превращаюсь в полнейшую размазню с потекшей тушью, и потому оператору такси приходится переспрашивать у меня все по три раза.

ГЛАВА 11 ЛУКАС

За всю свою жизнь я всего лишь трижды сожалел о чем-либо.

Первое, о чем я сожалею - это о том дерьме, что есть на меня у Сэм, и с которым мне придется иметь дело, пока одни из нас не сдастся, ну, или пока не поблекнут преимущества, которые у нее есть от данной ситуации.

Под номером два находится сама Саманта.

А третья вещь - это тот факт, что когда я выхожу из ванной, все еще злясь на Саманту и себя самого, Сиенна уже покинула мой дом.

Я приеду к тебе через час, придурок, - гласило последнее сообщение Сэм, и я вышел из себя.

Роняя полотенце со своей талии на пол, я сажусь у изножья кровати и сжимаю переносицу. Когда через минуту мой телефон начинает звонить, я точно знаю, кто это. Я собираюсь бросить его о стену, но вместо этого нахожу лучшую альтернативу - пара наручников - я хватаю их и швыряю через комнату. А затем отвечаю, наконец-то давая Сэм то, чего она так хочет.

– Ты в Лос-Анджелесе?
– спрашиваю я.

– Тебе потребовалось достаточно много времени для того, чтобы ответить, - небрежно бросает моя бывшая.

– Я была близка к тому, чтобы приехать к тебе.

У меня перед глазами вдруг встает красная пелена.

– Ты все еще в Атланте?

– Постой? Ты что, правда поверил этой хрени о том, что я сейчас приеду? Зачем мне, черт возьми, приезжать к тебе?

Она не в Лос-Анджелесе. Пиздец, Сэм даже и близко не рядом, а я только что отослал Сиенну без реальной на то причины. Я сжимаю телефон, слыша треск пластика от моего захвата на мобильном устройстве.

– Ты охренительно безумна, - рычу я. Сэм просто смеется, потому что знает, что это правда. Не то чтобы ее это особо волновало.

– Мне нужна услуга, - говорит она.

И когда Сэм выкладывает то, что она хочет от меня на этот раз, то бросает фразу, которая застревает у меня в голове на весь остаток ночи, и еще на недели вперед, подобно множеству фраз, которые она говорила мне за все эти годы.

– Ты не можешь все контролировать, Лукас.

– Однажды смогу, - отвечаю я холодно, и она смеется.

***

На следующее утро я иду к костюмерной комнате, сомневаясь в том, что же сказать Сиенне, но зная, что все-таки должен что-то сказать.

Я мудак.

Я все испортил.

Я не привык к отношениям, но охренеть как хочу тебя.

Когда захожу в костюмерную, которая по факту не больше туалета, то единственного, кого тут нахожу - это болтушка начальница Сиенны.

– Другая девушка костюмер где-то здесь?
– спрашиваю я, входя. Она подымает взгляд и одаривает меня сладкой улыбкой.

– Очень жаль, мистер Вульф, но мне пришлось ее уволить.

Мое лицо хмурится, и я ожидаю пояснений. Когда она ничего не говорит, меня переполняет нетерпение.

– Что вы подразумеваете под пришлось уволить?

Женщина - насколько я помню, Сиенна называла ее Эмбер - сперва сует несколько эскизов в розовую папку, а затем говорит:

– Она не справлялась со своими обязанностями.

– Для меня это звучит подобно куче херни.

Эмбер вздыхает, на этот раз поворачиваясь прямо ко мне.

– Основные дни, которые мисс Дженсен работала на меня, она... не соответствовала требованиям этой работы, - начальница Сиенны посылает мне резкий взгляд, и я всасываю воздух сквозь стиснутые зубы.

Я не только выгнал эту девушку прошлой ночью из своего дома, но и стал причиной ее увольнения.

– Так верните ее обратно, - приказываю я.

– Она уже отключила свой номер.

Через час - после того, как я позвонил на номер Сиенны, чтобы подтвердить слова Эмбер о том, что он отключен - в мою гримерку приходит Кайли, играя роль заинтересованной меньшей сестренки. Она садится на журнальный столик, прикусывая нижнюю губу.

– Выкладывай, - рычу я.

– Ты знаешь, где она живет, - говорит Кайли, убирая волосы за ухо.