Собиратель душ
Шрифт:
Эрни заметил меня в окне и помахал яркой разноцветной варежкой. На нем был короткий полушубок и нечто вроде валенок. Замечательно радостный ребенок, единственно, что с громадной лопатой в маленьких ручках, но это уже мелочи.
Тут мои мысли перескочили на вчерашнее происшествие. Что же это получается, замок и правда живой?
«Для старинных поместий это не редкость,» — охотно отозвалась леди Ди. — «Здесь долгие тысячелетия живут сильные маги, творящие волшебство направо и налево, напитывающие сами стены своей энергией. Рано или поздно любой старинный замок приобретает некоторые черты… как бы это правильно назвать… псевдоразумности, что ли. То есть, в ряде типичных, как это называют в твоем мире, «запрограммированных» ситуаций он способен автономно принимать решения.»
Отлично, и что же
«Попытаться подружиться, хайе,» — как само собой разумеющееся, сказала эльфийка. — «Ведь ты же хочешь иметь возможность попадать в лабиринт по собственному желанию, не вызывая Эрни? Не забудь его, кстати, попросить научить тебя это делать, крайне важный и полезный навык.»
Как раз это я и без тебя поняла! Но осталось всего три дня относительной свободы, как нам выбираться? Мне ведь нужны вещи, деньги, припасы, а, главное, направление побега!
«Этого я пока не знаю,» — погрустнела вместе со мной принцесса. — «А, и тут к тебе кавалер нарисовался, чтоб его зубами об стол шваркнуло, так что не спи, подруга, чет мне не нравится, как он на тебя вылупился!» — я уже совершенно перестала различать между собой Валеру и леди Ди. Если в начале у них были разные голоса, гоблинский был однозначно мужским, то теперь все перемешалось. Я уже могла различить их только по манере говорить и характерным выражениям типа «хайе». Почему так происходит? Эльфийка начинает со мной «срастаться»? И если это так, хорошо это или плохо?
«Плохо, дорогая, очень плохо, да поверни ты голову уже!»
Вампир стоял от меня в паре метров, прислонившись к стене. На лице застыло странное выражение. Не то восхищения, не то вожделения, не то живот прихватило от несвежего крема. С громким шлепком моя нижняя губа встала на место. Ага. Я опять, как говорил Джи, ем свое лицо. Да что ж за неистребимая привычка! И почему вампир так странно на это реагирует? Принял за намек?
Подобрался весь, как перед прыжком, я даже почувствовала себя серой зайкой, замершей перед хищником. «Очень тупой зайкой, что ты замерла, валим, мать, валим!» — проорал Валера, самостоятельно включив заднюю скорость.
Я попятилась, не сводя глаз с «Лоу», одновременно желая оказаться подальше и упасть в его сильные объятия. Попа уперлась во что-то твердое и фарфорово звякнувшее. Я нашла стол с чайным сервизом на пятьдесят персон и очередной горой пирожных. Вампиры, кстати, тоже не особенно налегали на сладкое, и создавалось впечатление, что оно тут только лишь для антуражу и как дань традициям.
Что может заставить вампира отказаться от его планов… какими бы они ни были? В памяти всплыло, что я однажды читала: «приглашать жующую даму неприлично». Было ли это правило этикета, или что-то из вала прочитанного мной фэнтези, я уже не помнила. Но пошарила рукой позади себя в надежде найти что-то съедобное. При этом я держала зрительный контакт с императором, словно с опасным зверем, будто бы это был единственный способ контролировать ситуацию. В руку ткнулось что-то округлое и слегка липкое. Конфета!
Я быстро поднесла находку к губам и откусила. Конфета оказалась больше, чем я ожидала и в рот за один раз не влезла. К тому же в зале было удивительно тепло для вампирьего замка, и шоколад, из которого она по большей части состояла, слегка подтаял. Воображаю, как сейчас выгляжу: в руках коричневое нечто медленно стекает по пальцам, размазанное по губам. Если не принюхиваться, лично у меня подобная картина вызвала бы исключительно фекальные ассоциации.
Однако вампир не только воодушевился, но и стремительно преодолел разделяющее нас расстояние и, мягко взяв меня за испачканную руку, мягкими безупречно очерченными губами забрал надкусанную конфету. Я аж засмотрелась на это неприкрыто эротичное действие. И машинально облизала испачканный палец. Ну, не о скатерть же мне его вытирать, правда? Со стороны оппонента послышался прерывистый вдох, словно бы я ненароком продемонстрировала, к примеру, отсутствие нижнего белья. (К слову сказать, мои шерстяные подштанники были на мне, хотя в странно теплом зале в них стало уже жарковато. Неужели вампир начхал на собственное удобство, комфорт
гостей и удовлетворил, наконец, мою личную потребность в тепле? Вот это, действительно, неожиданно и приятно.)Да что ж такое-то? Что бы я ни сделала, все воспринимается как намек на близость!
Я шустро нырнула под стол и выскочила с другой его стороны, что удивительно, не вызвав ни у кого интереса. То есть, меня старательно игнорировали все гости и жители замка, кроме Его главупырьего Величества. Он вроде бы тоже должен соблюдать традиции и делать вид, словно бы никакой претендентки в мужья, тьфу ты, в невесты тут нет, не? Или это добрачные игры у них тут такие?
Нервно цапнула пирожное со стола, чтобы чем-нибудь занять руки и рот (правило насчет жующей женщины все-таки правда или нет?) и поняла, что совершила крупную ошибку. Я схватила эклер. Продолговатой формы пирожное, из которого при укусе на противоположном конце выдавился белый, как ни странно, крем. Облизнулась снова автоматически. И была сражена наповал вампирьим взглядом, в котором видела обещание не то соблазнения, не то расчленения.
Вот что тут можно сделать, чтобы отвлечь его от себя? Я даже придумать ничего не успела, как Валера размахнулся и кинул в вампира надкусанным эклером. Ну как кинул. В школе, когда на физкультуре мне выдавали гранаты, учитель прятался в окоп, а класс держался в относительно безопасной зоне за моей спиной. Потому что траекторию полета снаряда не мог угадать никто, даже я.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы вляпаться в красивое лицо перевозбужденного вампира, эклер улетел в совершенно другую сторону, даже не задев резво присевшую цель. Вампир мог бы и не приседать, на самом деле. Создавалось ощущение, что я, наплевав на законы физики, умудрилась послать сладкий снаряд по эллипсоиде вместо прямой. И со смачным чвяком он завершил свой полет в прическе одной из леди, стоявшей ко мне спиной где-то сбоку метрах в десяти. Как при этом никто более не пострадал — загадка. Леди, проведя рукой по волосам, издала гневный вопль, суть которого сводилась примерно к «Какая сволочь стреляла?!», и тут же начала действовать.
Схватила первое попавшееся пирожное из ближайшей горы, бросила его (и в отличие от меня успешно) в сторону другой леди, которую посчитала причиной конфуза. То, что пострадавшей стороной оказалась никто иной, как Бараддира, лично для меня стало приятным бонусом. Она тоже не осталась в стороне и в обидчицу полетела гигантская розовая меренга, но леди ящерица явно уступала сопернице в меткости, так что это безобразие нашло приют на шейном платке и отчасти подбородке невовремя обернувшегося Иванеску.
Я снова нырнула под стол и оттуда, найдя стык двух скатертей, наблюдала за происходящим. Очень странно, что никто из гостей не воспользовался тем же путем, и компанию под столом мне никто не составил. Зато все охотно подключились к новой забаве вместо скучного традиционного фуршета и с азартными криками начали кидаться друг в друга едой, разделившись примерно поровну. Все были друг с другом давно знакомы, имели давние счеты — и полное отсутствие ограничений, ибо прекратить это безобразие мог только император, но ему уже быстренько залепили рот зефирками, обляпали капкейками, и вообще он замер у стола, как статуя, обгаженная исполинскими голубями. Чего его так переклинило на неподвижность — да кто ж его знает, может, рефлекторно на фоне стресса впал в оцепенение, как случается иногда с хладнокровными.
Мягкие и относительно безопасные снаряды кончились, в ход пошли блюда, чашки и подносы, ведь распаленных сладкой битвой вампиров так просто было не остановить. Слуги тишком смылись из зала еще в начале, так что господа развлекались в свое удовольствие, позабыв о манерах и гигиене. Ловко, как они, уворачиваться от твердых предметов я бы не смогла, а потому приняла стратегическое решение сваливать с этого праздника жизни. Выглянула с другой стороны стола, чтобы оценить обстановку. Неподалеку от меня на полу лежал сухонький мэтр де Энтрэ, сбитый с ног, судя по всему, невесть откуда взявшимся ананасом, который, неровно расколотый, валялся неподалеку. Эк дедушку приложило! Но старичок оказался крепким и в ответ на похлопывание по щекам ответил «Куонувжопуананас!». После произнесения этой магической формулы неизвестного действия, мэтр снова потерял сознание.