Собрать мозаику

Он проводил меня до дома тети, неся мою сумку на плече.

— Ты очень красиво поешь, Лорианна, — искренне произнес Кирстан.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась я.

— Только песня грустная, поэтому теперь я тебе что-нибудь смешное расскажу.

Всю дорогу мы разговаривали и смеялись, и я вдруг поняла, что давно столько не смеялась и свободно и легко не общалась с парнем.

Потом из вежливости я пригласила парня на чай, и он, к удивлению, согласился. Я познакомила его с мамой и тетей, которая задумчиво на него поглядывала чему-то улыбаясь. Кирстан же был в восторге, когда понял, что профессор Манцевич — моя родная тетя.

С тех пор между нами завязалась дружба.

Глава 14

Настоящее время.

Ученый Адам Стонич приходил каждый день и процедуры повторялись. Иногда с ним приходил господин Йович и скептически наблюдал за всеми действиями. Тогда господин Стонич начинал нервничать, и у него все валилось из рук.

— Моя новая разработка должна обязательно дать результаты, — самоуверенно заявлял ученый, — воспоминания будут приходить к пациентке во время искусственного сна, и, когда она проснется, будет их помнить. Я введу ее в состояние, в котором она будет спать, но слышать меня, и буду ключевыми словами направлять ее в сторону тех или иных событий прошлого.

— С трудом верится, — с сомнением процедил сквозь зубы главный целитель госпиталя.

— Если сомневаетесь в моей компетенции, господин Йович, то можете сами заниматься с пациенткой, — раздраженно и обиженно зафыркал господин Стонич.

Главный целитель отвечал не менее раздраженным взглядом.

— Не забывайтесь, мой друг, — ледяным тоном отвечал он. — То, что я вытащил вас из убогой дыры и поручил лечение важной пленной, не дает вам право зазнаваться. И, наоборот, как раз говорит о том, что я не сомневаюсь в успехе. Если успешно выполните поручение императора, вас ждет хорошая награда. Если же не справитесь с поручением — гнев императора будет страшен, да и гнев военного министра тоже. Мы оба почувствуем это на себе.

Бедный ученый побледнел и прикусил язык.

Я же равнодушно наблюдала за ними. Двое таких важных и умных мужчин вечно цапались между собой, словно малые дети. Один считал себя великим магом-целителем и презирал обычного ученого, и подозреваю, что тайно бесился из-за того, что магия бессильна в моем случае. Второй кичился умом ученого и всячески старался показать, что ему наплевать на то, что магии у него не было, а, по-моему, безумно сожалел об этом всю жизнь пытаясь доказать, что он чего-то стоит. Наконец ему представился счастливый случай — вернуть мне, изувеченной военнопленной, память. В случае успеха сам император Марилии будет ему благодарен, не говоря уже о военном министре империи и главном целителе госпиталя.

Марилия. Столица город Мар. 3197 год.

Между мной и Кирстаном завязалась дружба. Я могла говорить с ним о чем угодно, нам всегда было интересно и не скучно. Часто я приглашала его домой на чай, и видела, что маме с тетей он тоже нравился, и они как-то многозначительно переглядывались. Я надеялась, они понимали, что мы с Кирстаном просто друзья и между нами ничего нет. Я не была влюблена в него и подозревала, почему с ним легко — с детства я привыкла к дружбе с Джейсоном, с которым была неразлучной, а Кирстан очень напоминал его.

Такой же веселый, открытый, немного сноб, в меру высокомерен и очень добрый. Еще он был очень избалован вниманием окружающих: родителей, друзей, девушек, учителей. В то же время, он был одинок. Это отличало его от Джейсона, который никогда не чувствовал себя таким. Кирстан привык, что все льстят и всем что-то нужно из-за его высокого положения в аристократии Марилии, на которое он все время многозначительно намекал. Но из-за этого положения он не мог до конца довериться окружающим, и я чувствовала его душевное одиночество.

— Какой у него титул, тетя Кристина? — однажды спросила я.

У Кирстана не захотела спрашивать, чтобы он не подумал ничего дурного обо мне.

— К сожалению, я не могу тебя просветить, дорогая, потому что не знаю. Политика САМИМ сводится к тому, что когда поступаешь в нее, забываешь о титулах на время учебы. Студенты, конечно, все равно кичатся ими между собой и все равно делятся на группы по статусу, но у нас в САМИМ условное равноправие на время учебы между всеми студентами и нарушение этого правила ведет к отчислению. Марилии нужны маги и не важно, из какого рода будет будущий сильный маг. Я только знаю, что атер Кирстан из очень знатного рода, но сама я в верхах не бываю, поэтому не знаю из какой он ветви.

— Ну, и ладно, значит, пусть это останется в тайне, — улыбнулась я.

Теперь жизнь круто изменилась. Кир стал приглашать меня на университетские вечеринки, на которые я раньше не ходила, познакомил с друзьями. Не то чтобы меня раньше не звали на вечеринки. Звали. Но раньше я никогда не ходила — мне всегда было важней позаниматься, чтобы подтянуть знания, интересней почитать книгу или посочинять стихи, через которые я могла выразить чувства и боль, тоску по Джейсону, по родине и по папе, которому не давали разрешение на въезд в Марилийскую империю.

Кир убедил меня, что никакая книга не заменит живого общения с людьми, и что я много теряю, ведь мы- студенты, а это продлится недолго, и нужно веселиться, пока молодой и свободный.

Он познакомил меня с Миритом, Кенетом, Донатом. Все они были из высшей аристократии Марилии, но приняли меня в компанию.

Иногда я чувствовала исходящее от них снисхождение и высокомерие, поскольку моя семья была простой, не очень богатой и не входила в высшие слои нашей империи. Но мне было все равно, какие у них титулы и связи, и вскоре они тоже раскрепостились.

Однажды на одной из университетских вечеринок я спела новую сочиненную балладу и новые друзья пришли в восторг. После чего я пела песни и баллады, сочиненные другими известными поэтами и композиторами Марилии и Тангрии, и играла на витарине, аккомпанируя себе. Я ловила восхищенные взгляды Кирстана, а друзья спорили, кто талантливее из поэтов: марилийцы или тангрийцы.

Кирстан принес бокал шампанского, чтобы я могла просушить горло, и это было мое первое спиртное в жизни. Мы вышли с ним на балкон их комнаты, болтая о том о сем. Потом в моей руке оказался второй бокал шампанского, а потом я вдруг поняла, что нахожусь в объятиях Кирстана, и мы целуемся. Это был первый настоящий поцелуй, ведь до этого были только невинные поцелуи с Джейсоном Тубертоном. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь поцелую. Голова слегка кружилась, а ноги подкашивались.