Сокровища Морана

Дверь беззвучно отворилась, на пороге появился Рес, и одновременно в дверной проем втиснулась черная туша Сарацина. Пес отчаянно вертел хвостом и подпрыгивал от радости.

Словно сквозь толщу воды оруженосец видел, как распрямляется пружина и болт летит прямо в сердце... лучшего друга и спасителя? Принца демонов? Он сам не понял, когда нажал спусковой крючок. Он видел расширенные глаза Реса, слышал щелчок замка... И вдруг нечто черное закрыло фигуру юноши, а затем вспыхнуло серебряное пламя. Верный Сарацин среагировал на опасность и спас рыцаря ценой своей жизни или это вышло случайно, когда выстрел Дарнока совпал с игривым прыжком собаки? Болт вошел в бок пса, от него во все стороны брызнули серебряные всполохи, окутали тело Сарацина, и оно исчезло в блестящей воронке холодного огня.

Сидящий на кровати оруженосец с разряженным арбалетом в руках и стоящий в дверях Рес таращились друг на друга.

– Дьявол!
– воскликнул рыцарь.
– Куда вы отправили беднягу Сарацина?

Арбалет выпал из рук Дарнока и одновременно его оставили силы. Закружилась голова, тело охватила слабость, и оруженосец повалился назад, на подушки.

Рес мигом оказался рядом.

– Дарнок! Вам плохо?

В его взгляде было столько непритворной тревоги, что сердце оруженосца невольно дрогнуло. Конечно, этот парень - прекрасный актер, он не раз в этом убеждался. Но могут ли так лгать глаза?

И почему он поверил Отшельнику? Ведь все, что показал Алварий Микрив, было лишь сном, иллюзией. И с чего он решил, что это будущее, которое их ждет?

Вместе с силами схлынул гнев, и Дарнока охватило чувство опустошенности.

– Что с вами было, Дарнок?
– Рес заботливо взял его за руку, присаживаясь на край постели.

Его рука была теплой, от нее исходило такое спокойствие и умиротворение, что оруженосец почувствовал, как выравнивается дыхание и скачущее сердце восстанавливает свой ритм.

– Сон... Мне снился страшный сон. Отшельник...

– Так и знал, что без этого старого пенька не обошлось!
– скрипнул зубами юноша.
– Как вы себя чувствуете? Что-нибудь болит?

Дарнок прислушался к своему организму, но особого дискомфорта не почувствовал. Немного болела голова, общая слабость.

– За меч не возьмусь и в седло не сяду, а так, пожалуй, и ничего.

Он посмотрел в глаза Реса и увидел в них искреннюю радость и облегчение.

– Сколько я спал?

– Почти восемь дней. Пить хотите? Есть? Или?

Оруженосец покачал головой.

– Нет, позже.

– Вы не ели восемь дней!

Рес метнулся к столику, налил из кувшина воды в кружку и поднес раненому.

– Хотя бы попейте.

Дарнок без всякого желания сделал несколько глотков. Голова кружиться перестала и он без особых усилий снова сел на постели. Рыцарь тут же поправил подушки, чтобы ему было удобнее. Такое проявление заботы окончательно растопило лед в сердце оруженосца. Подобное мог сделать только искренне расположенный к нему человек. Играющему роль это просто не пришло бы в голову.

– Нужно обязательно поесть. Вам необходимо восстанавливать силы.

– С начала я должен кое-что вам рассказать.

– Это успеется.

– Как только вы скажете, что я проснулся, сюда сбежится множество народу. И мы не сможем толком поговорить. Если я не умер от голода за восемь дней, то еще немного времени точно продержусь. Тем более, что есть совсем не хочется.

Рес присел на скамеечку возле кровати.

– Хорошо.

Дарнок глубоко вздохнул. Сейчас все и решится. Если Рес - Ат-Кенир, эта ночь будет последней в его жизни.

– Отшельник думает, что вы и есть Принц демонов...

– Я?!
– юноша фыркнул, а затем захохотал уже громко.
– Я?!

Потом он вдруг прервал смех.

– Этот старик из ума выжил. Что еще он вам наплел?

– Я тоже решил, что он не в себе.

– Нет, Дарнок, вы ему поверили. По крайней мере, частично. Потому, что ничего не сказали мне. Разве это поступок друга?

Дарнок молчал, не зная, что ответить.

– Согласен, мое поведение в некоторых случаях могло натолкнуть на подобные мысли, но вы могли честно и открыто спросить меня?

– Честно и открыто?
– взорвался Дарнок, нервы которого не выдержали напряжения.
– Разве вы поступаете со мной честно и открыто? Вы ничего мне не говорите, ничего о себе не рассказываете. Это по-дружески?

– Я не могу вам рассказать... Вы же знаете - я дал слово.

– Тогда не удивляйтесь, что о вас думают то, что вам не нравится!

– Дарнок, если бы вы дали слово, пусть даже злейшему своему врагу, разве его не сдержали бы?

Оруженосец прикусил губу.

– Сдержал, - согласился он.
– Но после того, что произошло в Тан-Гресире, я уже не верю в ваш рассказ о мальчике-убийце из далеких краев.

– Но это как раз правда.

– И меч на вашем поясе - не Хелиард?

– До встречи с вами я ни разу в жизни не слышал ни о Святом Горилии, ни о Хелиарде.

– Вы снимали когда-нибудь ремень с рукояти?

– Мне даже не приходило это в голову.

Дарнок решительно приподнялся.

– Тогда давайте сделаем это сейчас.

Рес поколебался мгновение.

– Хорошо.

Трудно описать, что испытывал оруженосец, когда разматывал ремень. Смесь страха, надежды, восторга и благоговейного трепета, а, может быть, и еще чего-то. Наконец из-под кожи блеснуло красное, искрящееся... Торопливо Дарнок закончил работу и поднял меч перед собой, держа его за лезвие у самой гарды. Рукоять меча была выточена из цельного ярко-красного гладко отполированного драгоценного камня.

– Глаз дракона...
– прошептал оруженосец.

– По-вашему это похоже на глаз дракона?
– пожал плечами юноша.
– Скорее это очень большой рубин. Думаю, нам стоит вернуть ремень на место. Незачем безземельному рыцарю разгуливать с такой штукой на рукояти.

– Где вы взяли этот меч?

– Я уже говорил. Его мне дал мой злейший враг, когда отправлял меня в изгнание, - несколько раздраженно произнес Рес.

– Такой подарок - от врага? Не кажется ли вам это странным?

– Мне это всегда казалось странным. Но клинок никогда меня не подводил, поэтому мне не на что жаловаться.

– И рукоять уже тогда была обмотана?

– Да. Я не заглядывал под ремень, как уже вам говорил. Мне это даже не приходило в голову.

Дарнок не знал: верить его словам или нет.

– Вручая вам такой странный дар, он что-нибудь сказал?

– Честно говоря, - задумчиво произнес Рес, - меч мне передали от его имени. Мы не встречались лицом к лицу, но я видел издали, как это происходило. Правда, слов слышать я не мог.

– Может быть, человек, через которого передали клинок, забыл передать и слова дарителя или не придал им значения?