Сол-Сити

— Это когда-нибудь утомляет? — Спросила я, поигрывая пальцами. — Я продолжаю думать о гребаной вечности, которая внезапно открылась передо мной, и от этого у меня кружится голова. Я всегда думала, что проведу здесь лет восемьдесят, а потом буду свободна. Теперь я просто чувствую…

— В ловушке? — Гарет закончил за меня. Я кивнула. — К сожалению, это чувство сохраняется. Но, как я уже сказал, ты просто учишься с этим жить. — Я была рада, что он не пытался подсластить это для меня. — Хотя тебе повезло, — сказал он через мгновение. Я вопросительно посмотрела на него. — Радуйся, что ты не вампир. У оборотней есть свои стаи — их матери, отцы, кузены, братья и сестры. Вампиры должны жить, зная, что все, кого они любят и о ком заботятся, состарятся и умрут без них, и им просто нужно продолжать жить.

— Вау, это… мрачно, — пробормотала я, пытаясь не представлять себе этот сценарий. — Так что, в принципе, хорошо, что у меня нет друзей, и что единственная семья, которая у меня осталась, тоже оборотни, верно?

Он натянуто улыбнулся.

— Конечно, говори себе что угодно, лишь бы чувствовать себя лучше. Просто будь благодарна. Для тебя все могло быть намного хуже.

Я горько рассмеялась, заставляя себя подняться на ноги, съежившись от того, как подкосились мои колени.

— Что ж, думаю, спасибо за ободряющую речь.

Я собиралась выпроводить его из комнаты, но вместо этого он спросил:

— И это все? Одна тренировка, и ты закончила? Блин, Фауст действительно сбросил мяч, не так ли? Ну же, давай закончим с твоим первым уроком. — Он грациозно вскочил на ноги. — Руки подними к лицу. Ноги врозь.

Я уставилась на него, разинув рот. Он что, серьезно сейчас?

— Здесь? — Спросила я, широко разводя руки. — Вероятно, в конечном итоге мы что-нибудь сломаем. Нет, спасибо, я подожду, пока мы не вернемся домой.

— Или, может быть, ты просто боишься, что я сломаю тебя, — поддразнил он, оглядывая меня с ног до головы с явным презрением. — Не так, как мне бы хотелось, хотя… — Я замахнулась на его лицо, прежде чем даже приняла сознательное решение сделать это, и он рассмеялся и увернулся в последнюю минуту. — Вот и она!

— Боже, ты такой придурок! — Я зарычала, пытаясь пнуть его, но он снова легко увернулся. Это было так, как будто он даже не пытался.

Внезапно двигаясь, он оторвал мои ноги от пола, и я с силой ударилась спиной о землю. Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда я откатилась в сторону, не давая ему возможности прижать меня к земле. Отбиваясь, я ткнула его пяткой в голень, заставив его выругаться и отшатнуться в сторону. Сила заструилась по моим мышцам, и я внезапно почувствовала прилив адреналина, моя волчица воспрянула духом.

Злобно ухмыльнувшись, я прыгнула на него, используя единственный набор навыков, который у меня был на данный момент — кошачьи бои. Я пару раз попадала в переделки в старших классах и колледже. Мне было не привыкать надирать задницы некоторым сучкам. Но Гарет не был болтушкой из колледжа, и мне пришлось действовать быстро, чтобы компенсировать это.

Мы катались по земле, и Гарет попытался заломить мне руку за голову. Пока мы возились, мы были покрыты потом, отчего наша кожа стала скользкой. Он был намного сильнее, чем я ожидала, но не так быстр, как я, учитывая тот факт, что он был таким крупным и мускулистым. Я пыталась использовать это в своих интересах, но это только завело меня так далеко, прежде чем я устала.

Я выскользнула из-под его руки, перекинула ногу через его торс, безуспешно пытаясь ущипнуть его за запястье. У меня не было формальной подготовки, но я видела один-два матча ММА, так что смогла постичь основы. Конечно, ММА был человеческим видом спорта, а оборотни дрались грязно.

— Ты дерешься, как щенок, — сказал он, прижимаясь лицом к моему лицу, и перевернул меня на спину. Он ухмылялся, и это сказало мне, что я определенно проиграю это… что бы это ни было. — Знаешь, тебе нечего мне доказывать. Я уже знаю, что ты все еще слаба, как человек. Я предлагаю изменить это ради тебя, так что перестань быть такой гребаной упрямицей.

С волчьим рычанием я перевернула его, умудрившись заломить ему руки за голову, пытаясь удержать запястья, но его движения ногами были слишком сложными, что сбило меня с толку и отбросило мои колени в сторону. Его бедра дернулись в сторону, и я потеряла равновесие. Заваливаясь набок, я пыталась предугадать, в какую сторону он двинется дальше.

Прежде чем я успела просчитать свой следующий опрометчивый шаг, он схватил меня за горло, что, насколько я знала, технически было незаконным приемом в спарринге.

— Ты жульничаешь! — Я задохнулась, когда его пальцы усилили давление.

Он сцепился со мной, терпя мои царапающие руки, пока я пыталась разжать его хватку со своей шеи. Я была недостаточно сильна, потому что через несколько секунд он полностью прижал меня к полу за горло. Приблизив свое лицо к моему, он перекрыл мне доступ воздуха. Его губы касались уголка моего рта.

— Попробуй еще раз, детка, — прошептал он. — Никто не жульничает, когда борется за свою жизнь. Однажды тебя похитили, и будь я проклят, если это произойдет в мое дежурство.

Я открыла рот, чтобы ответить, но его губы прижались к моим. Ошеломленная, я издала тихий звук потрясения, но это не остановило его. Его язык раздвинул мои губы, а зубы ненадолго прикусили мою нижнюю губу. Его хватка на моем горле ослабла только для того, чтобы он смог оттащить меня туда, куда хотел.

Он раздвинул мои бедра, устраиваясь между ними, не прерывая поцелуя. Я уже целовала его в ответ. Было чертовски приятно, когда ко мне прикасались вот так, и адреналин все еще пульсировал во мне. Оборотни были сексуальными существами, и моя волчица жаждала, чтобы её трахнули, но и я тоже. Но я не могу зайти так далеко, я уже совершала подобную ошибку раньше.

На вкус он был как пот и мята, и я наслаждалась этим. Мои бедра оторвались от пола, прижимаясь к твердости в его тренировочных шортах. Гарет зарычал мне в рот. Звук был полон разочарования, как будто он не понимал, какого черта целует врага — не то чтобы я когда-либо хотела быть его врагом.

— Я так сильно тебя ненавижу, — выплюнула я, оторвавшись от его губ.

Его ответная улыбка была злой и знающей, и его пальцы сжались на моем горле.

— Да, я знаю. — Он снова прижался своим ртом к моему, обрывая мой ответ. То, как он целовал меня, было похоже на то, что я стою на краю водопада, смотрю вниз, в черную бездну, и просто жду момента, чтобы сделать решительный шаг. От него пахло опасностью и неуверенностью — как будто это было и правильно, и неправильно одновременно.

Мы целовались до боли, руки неистово шарили, зубы клацали, и наши стоны удовольствия наполняли комнату. Проведя рукой по его обнаженной груди, ощущая твердые мышцы, смешанные с потом, который скользил по его коже, я обезумела. Каждая частичка его тела была гранитной. Его кожа была горячей и светилась в свете лампы в моей спальне.

Его длинные волосы вились на концах там, где касались обнаженных плеч, после того как каким-то образом выбились из пучка. Его член давил на мой клитор, а бедра двигались в нужном ритме. Отстранившись, он уставился мне в глаза со странным выражением. Это была смесь отвращения и тоски, и это заставляло мою грудь болеть, а клитор пульсировать.