Солнечное сердце

— Ты могла бы присесть за кхантоке с нами.

— Правда? А в качестве кого? — Я выгнула бровь.

Даже если отбросить то, что мой драконий язык оставлял желать лучшего и я всё ещё с трудом разбирала на слух отдельные фразы, я прекрасно понимала, что у оборотней огромную роль играет иерархия.

Сатоши прожужжала все уши, как к кому подобает обращаться, насколько сильно надо кланяться, почему приставка «сан» необходима, если хочешь выразить почтение, но формально человек не стоит выше тебя… У меня голова пухла от всех этих нюансов, но, главное, я поняла, что преступление самого Рэйдена в первую очередь считалось таковым потому, что он поставил себя на одну ступень иерархии с генералом, которому обязан был подчиняться.

Какие бы проблемы ни имел Рэй, он всё равно оставался третьим принцем Аккрийским, членом правящего рода Огненного Архипелага, а я — обыкновенной человеческой девушкой без капли магии. У дракона была невеста, от которой он не спешил отказываться. Я могла бы предложить назвать меня наложницей (до полного ритуала слияния жизни оборотни вполне спокойно относились к такому положению дел, хотя в обществе это и не одобрялось) — но Рэйден чётко показал, что не желает этого делать. Совсем.

В голове нет-нет, но и всплывали воспоминания о нашем единственном поцелуе, и я всякий раз ёжилась от горько-солёного привкуса во рту.

Зачем я его тогда поцеловала? Нависла ещё над ним, зная, что он не сможет особенно-то сопротивляться, будучи в инвалидном кресле. Какая же я была дура, что восприняла наш поход в гору как свидание! Что навоображала себе симпатию, когда он усадил на колени, а это было обыкновенной заботой. Рэйден просто слишком хорошо воспитан…

Я чувствовала себя безответно влюблённой рыбкой-прилипалой, которая никак не может взять себя в руки и перестать вздыхать, тихонечко подглядывая за объектом любви. То, что, как выяснилось, Рэй ещё умеет готовить на уровне профессионального шеф-повара, стало ещё одной гирькой на весах идеального мужчины в его пользу.

Если бы он только не был женихом Саяки…

Если бы он только захотел изменить отношение к себе…

Если бы он только…

Рэйден промолчал. Как я и предполагала, с его уст не сорвалось даже предложения фиктивной наложницы. Вместо этого он лишь шумно вздохнул и уставился сквозь витражное окно на звёздное небо.

— Знаешь, почему эту ночь называют Ночью Перерождения?

Я пожала плечами. Нет, не представляю.

— Потому что считается, что магия перерождается. Боги распишут небо яркими красками, и у каждого существа будет треть деления клепсидры на то, чтобы обратиться к ним с заветным желанием.

— Боги распишут небо? — заворожённо повторила я, раздумывая, что это может означать, но Рэй лишь нетерпеливо мотнул головой:

— Смотри. Небо зацветает!

И я посмотрела.

Никогда в жизни не видела северного сияния… Какое же оно, оказывается, ослепительное!

Чернильно-синее небо расцвело в ярких тонах, словно кто-то пролил палитру на весь небосвод. Зелёные, перламутровые, аметистовые и коралловые оттенки словно бутоны появлялись то тут, то там и мерцали в воздухе, создавая неповторимое волшебство. Симфония огня и цвета! Время замедлило бег, и каждая секунда ощущалась как вечность.

— Как же краси-и-иво, — выдохнула я, не в силах поверить, что вижу чудо собственными глазами.

Где-то сбоку раздался мягкий смешок Рэя.

— Каждый год смотрю на небо в Ночь Перерождения и каждый раз словно впервые. Лорен, неужели у тебя настолько сильные провалы в памяти, что ты не помнишь такую красоту?

Я замялась. Наверное, это был хороший момент, чтобы сознаться, что у меня не совсем провалы, а я вообще из другого мира, но Рэй неожиданно продолжил:

— В древних легендах говорится, что боги раз в год на короткое мгновение снисходят до людей, оборотней, эльфов и прочих существ. Они посылают предзнаменования простым смертным через зацветающий небосвод. Каждый оттенок что-то значит. Сиреневое — это магия в нашем мире, её много. — Рэй очертил ладонью причудливые узоры, отдалённо напоминающие лилии. — Об оттенках розового оракулы до сих пор не договорились, кто-то считает, что это относится к урожаю персиков и цветению вишен, кто-то предрекает хорошую рождаемость детей. Белый, серебряный и перламутровый — это цвета зимы. Как видишь, его много, и зима в этом году действительно необычайно снежная. Вообще, в этой части большой земли снег выпадает крайне редко.

Я кивнула, заворожённо глядя на небосклон. Увидеть северное сияние было у меня вторым в списке горячих желаний после полёта над землёй. По моим прикидкам, выехать куда-то за полярный круг и ждать — повезёт или нет — удивительного атмосферного явления выходило даже дороже, чем снять вертолёт. Именно поэтому в списке «было бы классно увидеть» я понизила рейтинг у данной мечты, но на всякий случай выучила иностранное название — «Aurora Borealis». Видимо, рассматривая светящиеся потоки света, я случайно пробормотала эти два слова, потому что Рэй встрепенулся:

— Думаешь, это богиня Аврора? Драконьи предания говорят, что боги её прокляли и низвергли на землю. Сомневаюсь, что Сплетающая Судьбы посылает нам знаки… Хотя никогда не задумывался об этом. Вполне вероятно, что это она проявляет заботу.

Я так удивилась, что перевела взгляд на Рэя. Ах да, у них же богами называют каких-то реальных существ со сверхспособностями. Вполне вероятно, что и была какая-то женщина по имени Аврора среди этих существ… Живут же на Огненном Архипелаге драконы.

Я тряхнула головой, чувствуя, что никак не смогу поддержать беседу в этом направлении: мало того что местных легенд не знаю, так ещё и в богов готова поверить исключительно как сильно малочисленную расу с особенностями.

— А вон та алая молния, — указала на зигзагообразную молнию в центре изумрудных огней, — что означает?

Рэйден свёл смоляные брови над переносицей.

— Последний раз такая молния была пятьдесят три года назад перед массовым вторжением Мёртвых душ. Но ты не бери это в голову, Лорен. Уверен, Катэль и Олсандер со всем справятся, а Харакун — самое безопасное место на много ри[1] вокруг.

Я вновь посмотрела на небо, где яркие краски принялись тускнеть на глазах. Несколько секунд ушло на то, чтобы охровые и розовые завитки побледнели, а затем и вовсе рассеялись. Изумительное зрелище заняло, по внутренним ощущениям, не более трёх минут.

— Надеюсь, ты успела загадать желание, — улыбнулся Рэйден, разворачиваясь на кресле, чтобы уйти с веранды.

— Да, разумеется, — ответила я, хотя даже не думала загадывать что-то. Глупости всё это. Мы сами строим свою жизнь.

«Хотела бы я тебя вылечить», — пронеслось где-то далеко в мыслях.

— Тогда я пойду к братьям. Они ещё немного у нас погостят, но через пару часов собрались лететь обратно, — зачем-то отчитался Рэй.

Когда его коляска покинула веранду, я тряхнула головой и направилась в спальню. Спать хотелось ужасно, и, видимо, поэтому я не заметила и не почувствовала посторонних в коридоре и сообразила, что не одна, лишь когда меня беспардонно дёрнули за руку и развернули.

Почему-то я даже не удивилась, увидев перед собой практически точную копию Рэйдена. Олсандер хмурил брови и всматривался в меня так, будто впервые увидел.