Сомниум
Шрифт:
– Да, я бы тоже посмотрел, – задумчиво протянул Глеб.
– Ну ты-то понятно! – взвилась Настя. – Тебе бы только шлюх и подавай! Что, по шлюшьим домам соскучился? Так я тебя не держу, вообще-то!..
– Дорогая…
Их пути разошлись, и конца разговора Катя не услышала. Впрочем, навряд ли он сильно отличался от того, что говорили друг другу супруги изо дня в день.
Вечером, незадолго до окончания рабочего дня, их оупен-спейс зал посетила Злобная Сука. Правда, выглядела она отнюдь не злобной, а скорее побитой. Взгляд вечно хитрых и злых глаз потускнел, да и вся она словно побледнела, даже посерела, и словно была в одном шаге от обморока. Как только
– Добрый вечер, – обратилась Эм-Пэ к подчинённым, чем невероятно их удивила. – Я сегодня… Я хочу сказать,… Точнее, мне было велено сказать вам…
Она облизнула губы и обвела зал пустым взглядом.
– В общем… Я увольняюсь.
В зале раздался коллективный вздох, звучали отдельные приглушённые ругательства. Никогда ещё никто не видел, чтобы начальство здесь менялось. Единственной причиной для смены начальства, как все знали, была смерть, но Мария Петровна ведь ещё была жива. Хотя выглядела она, конечно, не очень. Каждый работник в зале задавался одним и тем же вопросом – почему? Что случилось? Но озвучить его, конечно, никто не посмел. Все молча смотрели на Злобную Суку, которая теперь походила на потерявшуюся бабушку и сама не знала, что дальше сказать или сделать. Наконец, она отвернулась и вышла из зала. И тут же все начали оживлённо обсуждать, что случилось. Ни с чем подобным никто из присутствующих никогда не сталкивался.
Только спустя полчаса люди вспомнили, что день подходит к концу, а работа ещё не сделана. Разговоры смолкли, все погрузились в рабочий процесс, но каждый прогонял в своей голове, как видеозапись, воспоминание о растерянной, больной на вид начальнице. За полчаса обсуждений было высказано множество теорий: что она больна, что умирает, что в стране происходит что-то серьёзное, что перемены в руководстве могут означать только крах производства и так далее. Катя вслушивалась в эти обсуждения и понимала, что никто из сотрудников не видел сегодня ту девушку, которая сопровождала Марию Петровну. А Катю не покидало ощущение, что визит этой незнакомки и увольнение Злобной Суки как-то связаны. Правда, встреча в обеденном перерыве теперь, спустя несколько часов, казалась уже чем-то нереальным, но не более нереальным, чем заявление Эм-Пэ о своём увольнении. Жаль только, что видела незнакомку Катя одна, и теперь ей не с кем было обсудить увиденное. Почему-то ей казалось, что теперь ей не поверят. Она и сама с трудом верила.
Да и какой вывод можно было бы сделать из увиденного? Что к ним пришёл кто-то из начальства настолько высокого, что Эм-Пэ, Злобная Сука, растерялась, забыла, как разговаривать с подчинёнными, а потом и вовсе уволилась? Но бывает ли такое в жизни? Больше это походило на бред сумасшедшего.
Из-за этих мыслей Катя снова задержалась. А когда закончила с работой, поняла, что осталась в зале одна. Испугавшись, что её накажут за то, что не управилась со всем в срок, она поспешила на выход. Накинув пальто, выбежала на улицу, добежала до остановки и тут поняла, что последний автобус ушёл. Теперь придётся идти до дома пешком.
Несколько километров – для Кати, не привыкшей не то, что к спорту, а к банальной ходьбе дальше столовой, это было испытанием. Она шла и ругала себя за то, что слишком много думала о какой-то ерунде во время рабочего дня.
«Ведь могла бы уже быть дома!», – повторяла она про себя.
На город опустился туман. Фонари словно разбавляли его плотность своим светом, но не могли осветить улицы полностью. Фигуры проплывающих мимо прохожих казались бесформенными фантомами. Лишь вблизи можно было различить их лица.
Когда в тумане появилась очередная шатающаяся фигура, Катя не обратила на неё особого внимания, на автомате
отметив про себя, что эта женщина впереди явно пьяна. Лишь поравнявшись с ней, Катя сообразила, что фигура невероятно знакомая. Она невольно всмотрелась в лицо женщины и тут же узнала в ней Марию Петровну. Злобная Сука была пьяна вдрызг и едва держалась на ногах. Их взгляды встретились, и Катя поняла, что нужно ускориться, пройти мимо, пока начальница её не узнала, но её глаза Эм-Пэ словно приковали к себе её взгляд.– Катя! – узнала её Мария Петровна, останавливаясь.
У девушки упало сердце. Она ещё никогда не встречала начальство вне работы и не знала, как реагировать. Тем более, что начальница была пьяна.
«Бывшая начальница», – поправил её внутренний голос.
– Катя! – повторила та. – Катя, это ты? Я из-за этого тумана никого не разберу…
– Да, это я, – пролепетала девушка.
– Хорошо, хорошо. Ты всё сделала на работе?
– Да, всё.
– Хорошо. Очень хорошо. Я тоже всё делала. Всё хорошо делала. Правильно. Я всё делала пра-авильно. И вас, лентяев, я правильно воспитывала. Пра-авильно! Но им – им, понимаешь? – им никакого дела до нас нет! И ладно, что до тебя нет… До меня нет! Это ж надо? Я для них – так, оторви да выбрось… А ведь я не как вы. У меня образование есть!
– Мне надо идти, – пропищала Катя, порываясь уйти.
– Иди, иди, – кивнула Эм-Пэ. – Иди, работай. А меня они выбросили. А всё из-за денег. Из-за денег!.. Выбросили меня на улицу из-за денег, а как мне теперь со своим балансом быть? Я-то денег никогда не видела…
Катя поспешила уйти, не желая больше слушать пьяную. Должно быть, алкоголь совсем помутил её разум, раз она говорила о деньгах, подумала девушка. Ведь денег в обращении не было уже много, много лет.
Глава 3
– Вам голосовое сообщение, – услышал Артур, выходя из душа утром.
– От кого?
– От… «Виталик».
– Включи.
– Братух! – раздался из динамиков голос младшего брата. – Ты чего там натворил? Я слышал, тебя с работы сняли. Чего, правда? Мужики тут, на заводе, говорят, что тебя в психушку забрали. Неужели забрали?
Артур невольно закатил глаза.
– Надеюсь, ты не в психушке, короч, – продолжалось сообщение. – Я хотел было лицо разбить этому, который говорил такое, но не стал. Сам понимаешь, меня ж потом тоже в психушку отправят. Ну или на учёт какой поставят. Охрана у нас жестит, сам же знаешь. Да и священник наш может выгнать с работы… Но я это, с тобой! Ты не подумай! Просто… Сам же понимаешь… Короче, не тупи там! Порешай там всё и возвращайся на работу!
– Конец голосового сообщения, – отчиталась Злата.
– Болван, – бросил Артур.
Виталик, будучи младше на два года, вымахал на голову выше Артура и был шире в плечах. И ещё шире – в животе. Тем не менее, этот рослый и заплывший жиром дурень был совершенно безвреден, несмотря на громкие заявления о желании «разбить кому-нибудь лицо». Попросту говоря, Виталик всегда был трусом.
Подумав, Артур решил повременить с ответом брату до тех пор, пока ситуация не прояснится. Пора было отправляться в банк.
Огромные золотые буквы «Сомниум» над входом в банк давно потускнели, ведь сделали их, как и многое другое, из дешёвого пластика.
Классический красно-белый интерьер внутри был знаком каждому россиянину. Сюда приходили брать разрешение на смену жилья, смену работы, здесь отмечались после совершения уголовных преступлений. Банк контролировал все сферы жизни гражданина, причём в куда большей степени, чем полиция.
Артур подошёл к терминалу, который тут же считал его лицо с помощью камер, и поприветствовал клиента сообщением на экране: