Сон во сне

Мероприятие подходило к своему логическому концу, когда Арчибальд вдруг стукнул себя по лбу и воскликнул:

– Подарок!

От его отчаянного вопля все остальные подскочили на своих местах как ужаленные.

– Подарок? – спросил мистер Форест, – о чем ты, сынок?

– Подарок! – ахнула Эвелин и схватилась за щеки.

– Подарок, какой подарок, о чем вообще речь? – удивленно посмотрел мистер Форест на своих детей, раскинув руками.

Дети не удостоили изумленного отца и не менее изумленную мачеху ответом, а лишь поразили их еще сильней. Они одновременно вскочили со своих стульев и залезли под стол.

– Это что еще за шалости? – мистер Форест ошалело наблюдал за происходящим, – Изабелла, что было в том турецком вине? Конопля?

Из под стола показалась головка Эвелин, ее волосы несколько поистрепались, а ожерелье съехало на плечо. Она оперлась обеими руками на стол, чтобы встать, тот угрожающе заскрипел. Следом за ней выполз Арчибальд, держа в руках подарочную коробку. С трудом поднявшись на ноги, парень нацепил на лицо дурацкую улыбку и вытянулся, а рядом с ним стала Эвелин, радостно подпрыгивая на месте.

– Сюрприз! – в унисон прокричали они мистеру и миссис Форест. Их шоку не было конца.

– Это что, нам? – рискнула пояснить Изабелла, прижав руки к груди.

– Открывайте! – протянув коробку в руки отца и Изабеллы, Арчибальд с Эвелин в возбуждении ожидали реакции молодоженов.

– О, что у нас здесь! – мистер Форест с детским восторгом начал немедленно распаковывать подарок, и Изабелла ему в этом усердно помогала. В ажиотаже они срывали обертку за оберткой. И вскоре на свет из коробки появилось оно – чудо невиданной красоты и в то же время нелепости.

То был глиняный слон, слепленный весьма искусно и умело, но что-то в нем было неказистым и странным. Покрашена статуэтка была в зеленый цвет, а по размеру доходила до колена, если поставить ее на пол. Ее покрывали различные узоры синих и розовых цветов, присутствовали некоторый вкрапления разноцветных камней. Выглядело творение привлекательно и в то же время абсурдно. И определенно заостряло на себе внимание и повышало интерес.

– Это что еще за зверь? – мистер Форест был приятно поражен подарком. Изабелла лишь продолжала удивляться.

– Это слон папа, ты что, не видишь? – усмехнулась Эвелин и указала пальчиком, – вон хобот, а вон его большие ноги.

– За лепку отвечала Эвелин, поэтому он такой странный на вид, – пояснил Арчибальд.

– Так это вы его сами сделали? – мистер Форест был приятно поражен до глубины души, – я был уверен, что вы нашли его где-нибудь в недрах магазинчика Безумного Фреда, у него, обычно, много подобных необычных вещей, в которых присутствует искусство на грани безумия.

– Да, это мы его сделали! – гордо подтвердила Эвелин, – я специально ходила на курсы лепки в город, и предложила Арчи мне помочь в сотворении вашего свадебного подарка. Мы решили сделать что-то своими руками и от чистого сердца, чтобы ты и Изабелла поняли, как много для нас значите.

– Такого рода подарки ценятся гораздо больше любых дорогих вещей, – сказала Изабелла своим медовым голосом и крепко взялась за статуэтку слона своими тонкими пальцами, – в этой вещи содержится энергетика вас двоих, и в ней чувствуется мощная сила. Это сила – любовь. Спасибо вам огромное, дорогие мои!

Изабелла положила статуэтку обратно на стол и неспешно поднялась со своего места, чтобы подойти и обнять Арчибальда с Эвелин. Те молча обняли ее в ответ, продолжая улыбаться как малые дети. К ним присоединился и мистер Форест.

– Ну вы и даете, какие вы у меня молодцы!

– Росписью, между прочим, занимался я! – поспешил уточнить Арчибальд и снова вздернул подбородок, как это часто он любил делать.

– Отменный подарок, нужно будет поставить его куда-нибудь на видное место, может быть, в гостиную, – мистер Форест почесал подбородок, – мне хотелось бы поставить слона у себя в кабинете, но тогда его мало кто увидит. Подумаем об этом завтра! А пока, пусть слуги унесут его на время в безопасное место.

Мистер Форест обратился с указанием к слугам, и те бережно взяли слона, убрали остатки подарочной упаковки и унесли диковинную вещь в неизвестном направлении.

– Ты рад, папа? – на глазах Эвелин проступили слезы счастья.

– Конечно рад, дочка, – отец крепко обнял дочь и похлопал сына по плечу. – Я очень вами горжусь!

– Мы вами очень гордимся, – подчеркнула Изабелла.

– Все мы изрядно устали, пора идти спать, завтра нас ожидает не менее насыщенный день, – мистер Форест мягко отстранился от детей и взял супругу под локоть. – Так много эмоций, так много событий. Пошлите все отдыхать, у нас впереди еще целая жизнь.

Напоследок еще раз обнявшись из-за переизбытка чувств, домочадцы неторопливым шагом вместе покинули обеденный зал. За их спинами потихоньку начала сновать прислуга, убирая стол и все последствия ужина, негромко переговариваясь между собой.

Еще раз ненадолго пообщавшись и обменявшись любезностями, Форесты, пожелав друг другу спокойной ночи, разбрелись каждый по своим комнатам, где начали готовиться ко сну. Постепенно и сам дом начал меркнуть и готовиться ко сну. Слуги с большего погасили свечи и выключили некоторые лампы, оставив местами блеклый свет для возможности передвижения по коридорам в случае необходимости. Последние приготовления и указанья главного дворецкого были выполнены, и прислуга отправилась спать. Дом погрузился в звенящую тишину и дрему.

В своей спальне, Эвелин отказалась от помощи горничной, освободив ее от обязанностей на сегодня, и переоделась ко сну самостоятельно, неуклюже стянув с себя платье и бросив его на спинку стула. Надев на себя ночную сорочку, девушка вытащила из волос заколки и сбросила их на тумбочку. Те разлетелись в разные стороны, а одна даже упала на ковер. Затем она взяла свою любимую деревянную расческу, на которой была вырезана лошадь, и принялась усердно расчесывать запутавшиеся волосы после насыщенного вечера. Покончив с этим занятием, Эвелин направилась к кровати, слегка пошатываясь, и с умиротворением улеглась на свою мягкую постель. Отдых после приятного времяпровождения так сладок!

Уютно устроившись под одеялом, девушка промычала от удовольствия и повернулась на бок, подложив под голову руки. На душе у нее пели птицы, ей было радостно от приезда отца, и радости этой не было предела. Наконец-то он с ними снова дома, до этого момента дому как будто чего-то не хватало, чего-то очень важного. Теперь все были на своих местах, и это замечательно. И Изабелла, как оказалась, была не так плоха. Они и вправду стали семьей. Все будет просто замечательно.

Прокручивая в голове впечатления после ужина, Эвелин постепенно погружалась в крепкий и насыщенный сон. Ее глаза были закрыты, а губы растянулись в довольной улыбке. Вскоре весь мир исчез и погрузился во мрак и забвение вместе с ней.