Сон во сне
Шрифт:
– То я тебе скажу, что определенно…нет! – парень громко закончил фразу, улыбнулся сестре и поцеловал ее в лоб. При поцелуе брата ресницы девушки затрепыхались. От его слов ей стало легче и тепло на душе, а комок в горле постепенно прошел.
– Ты прав, у отца теперь новая жена и новая жизнь, – Эвелин подняла голову и посмотрела на голубое чистое небо, – но он ее никогда не забудет. Никогда!
– Никогда! – поддержал ее Арчибальд и крепко приобнял. – Ведь, благодаря матери, у него есть мы! А этот факт никак нельзя отрицать.
– Точно! – сестра повернулась к нему и одарила своей лучезарной улыбкой.
– Пошли домой, нам нужно привести себя в порядок, заодно поможешь мне найти мои котелок и трость.
Парень
– Ты идешь? – мягко позвал ее брат.
– Да, иду!
Девушка подошла к могильной плите, нежно поцеловала эпитафию и пошла к тропинке, на которой ее ждал Арчибальд. Она взяла его под руку и вместе они спокойным шагом направились к дому. Солнце щедро грело их своим теплом, не давая замерзнуть и остыть после пробежки.
Когда брат с сестрой уже почти подходили к парадной каменной лестнице, ведущей в дом, вдалеке они расслышали гудок автомобиля. Они оба повернулись на звук, и увидели, что на дорогу выезжает знакомая им отцовская машина.
– О боже, они вернулись раньше! – испуганно воскликнула Эвелин. – Что нам делать?
– Что я тебе могу сказать, – Арчибальд был удивлен не меньше сестры, – ты можешь стоять здесь и встретить их в таком виде, а я же пойду в дом и как можно быстрее переоденусь.
Сказав эти слова, Арчибальд резко взбежал на лестницу и бодро направился ко входу, оставив сестру одну в недоумении. Эвелин распахнула рот и хотела было что-то резко ответить брату, но гудок папиной машины раздался снова, и уже гораздо ближе, чем ранее, и она побежала вслед за братом.
– Ох и влипли же мы, главное нам надо успеть переодеться и умыться! – воскликнула Эвелин и исчезла в дверях дома. Машина, тем временем, уже выезжала на подъездную дорожку. Гудок прозвучал громче и резче.
Черная изящная машина остановилась недалеко от парадного входа в дом. К ней незамедлительно поспешили слуги, вышедшие поприветствовать хозяина и его молодую жену. Один из лакеев открыл дверь автомобиля со стороны водителя, и из нее вышел высокий широкоплечий и подтянутый мужчина пятидесяти четырех лет, который выглядел значительно моложе своего возраста. Одет он был в светло-коричневый плащ, на голове красовалась коричневая шляпа, а на руках были черные кожаные перчатки. На лице мужчины светилась улыбка, он с радостью посмотрел на свой дом. Очевидно, что он скучал по родным стенам и был рад своему возвращению.
Бегло, но искренне поприветствовав слугу, мужчина поспешил выйти из машины и обойти ее, чтобы самому открыть дверь со стороны пассажира.
– Я сам, Лайнус, – мягко отодвинув слугу, мужчина открыл дверь и протянул руку.
Из машины выглянула изящная женская рука, облаченная в кружевную белую перчатку, и неторопливо взялась за предоставленную ей руку. Вскоре из машины появилась вся дама целиком, представлявшая собой статную женщину с длинно-русыми завитыми волосами, сложенными на голове в аккуратную прическу. Возрастом она приближалась к тридцатилетней отметке, но на вид ей скажешь, будто она совсем недавно перешагнула двадцатилетний рубеж. Свежее юное лицо, точеная фигура и изысканные манеры. Женщина кокетливо покивала головой, приветствуя слуг. Лишь только глубина ее холодных синих глаз и уверенность во взгляде показывала всю ту мудрость и решимость, коими она обладала. В глазах просматривалась иногда и некая лукавость, будто женщина что-то затевала, но она исчезала так же быстро, как и появлялась, если за ней кто-нибудь наблюдал. И вниманию человека представала молодая и ухоженная дама, обладающая особой привлекательностью и чувством собственного достоинства.
– Спасибо, дорогой, – пропела она мужчине, мягко улыбнувшись, тем самым благодаря его за предоставленную им руку. Тот
в ответ растаял от такого внимания.Уверенно взяв под руку свою молодую и красивую жену, хозяин дома широким шагом прошествовал ко входу. Слуги покорно последовали за ними, взяв с собой весь их внушительный багаж.
Вскоре они уже оказались в холле, мужчина отпустил жену и вздохнул полной грудью, чуть разведя руки в стороны.
– Я дома, – проговорил чуть слышно он, затем повторил фразу уже громче, – Я дома!
– Видимо, Николас, наше свадебное путешествие показалось тебе несколько утомительным, – отозвалась его жена, удивленная бурной реакцией своего мужа.
– Изабелла, любовь моя, о чем ты говоришь, – мужчина повернулся к ней, продолжая улыбаться во весь рот, – мне очень понравилось наше путешествие, правда, просто по дому я очень соскучился!
Изабелла понимающе кивнула и улыбнулась уголком рта, скрестив руки на груди. Она решила дать своему мужу насладиться моментом возвращения домой всласть. Для нее же этот дом только начинал становиться домом, и душевной радости по прибытию к нему она пока не испытывала. Так что и разделить эмоции мужа искренне она не могла, пока что.
– Я дома! – снова прокричал мужчина. Его радостным восклицанием не было конца.
– Николас, слуги смотрят, – попыталась мягко образумить мужа Изабелла, но тот на ее фразу среагировал с точностью на оборот. Обратив свое внимание на слуг, Николас издал победный клич и начал поочередно всех обнимать, обращаясь к ним по именам как к давним друзьям. Жена, посмотрев на все это, поставила руки на талию и закатила глаза. Попытки как-то угомонить пыл мужа можно оставить, все без толку.
Сам дом был изыскано обставлен, со вкусом и стилем, все демонстрировало доход и успешность хозяина. Мебель и детали интерьера содержали в себе как модные новинки, так и антиквариат. Здесь были и хрустальные люстры, и позолоченные арабески, и столы из красного дерева, и серебряные канделябры, и фарфоровая посуда. На стенах висели картины и портреты как местных мастеров, так и известных художников. Размах картин был от маленьких пейзажей, висевших над зеркалами, до высоких полотен, занимавших все пространство от пола до потолка.
Поместье было высотой в два этажа, внушительным по фасаду и довольно вместительным внутри, но не таким большим по размеру, как другие дома знатнейших и обеспеченных людей. И все же в нем было легко заблудиться.
– Я дома! – в который раз прорычал мужчина, – так, подождите, а где же мои дети? Почему они меня не встречают вместе со всеми? Дети? Дети! Где мои дети?! Арчи! Эвелин! Папа вернулся!
Николас нахмурился и озадачено посмотрел на лестницу, ведущую наверх к комнатам его детей. Он ожидал их появления оттуда, и недоумевал, почему они все еще не вышли к нему.
На самом деле дети прекрасно его слышали. Громкий бас отца можно услышать и в самой дальней стороне дома. Они в спешке пытались переодеться и умыться, каждый в своей комнате, дабы предстать перед отцом в подобающем виде. Потому что с прогулки они вернулись весьма потрепанные и перепачканные. Они как могли пытались оттянуть время, но, судя по тому, как заходился криком внизу отец, они решили выйти к нему, надеясь, что хотя бы с большего успели привести себя в порядок.
И вот брат с сестрой уже выскочили на лестницу, повиснув на перилах.
– Папа! Ты вернулся!
– Арчибальд мой сын! – на лице Николаса снова загорелась улыбка, и он воздел руки к своим чадам, – Эвелин! Моя дочь! Идите же скорей сюда!
Две пары ног с гулом и резвостью пробежали по лестнице. У ее подножья стоял Николас, широко разведя руки в стороны, готовый принять в свои крепкие любящие объятья детей после нескольких месяцев разлуки. Отбросив всякую тактичность и правила приличия, воссоединение семьи произошло с бурными объятиями и восторженными возгласами.