Сонник Инверсанта

– Эксперимент?

– Конечно. Если подобными вещами баловался какой-то Керосищик, почему нельзя было попробовать и другим?

– Другим – это значит – вам?

Не отвечая, я улыбнулся. Рассказывать этому человеку про африканских колдунов я, разумеется, не собирался. Варанингё там или не варанингё, но сны дело глубоко интимное, и не моя вина, что организм выработал столь изощренный механизм защиты от внешнего! Не я же, в самом деле, расправлялся с Керосинщиком!…

Между тем, строгий гость явно нервничал. Барабаня пальцами по подлокотнику, он то и дело бросал в мою сторону испытующие взоры.

– Великолепно! Просто великолепно!… Хотелось бы знать, что вы умеете еще?

– Вас настолько это интересует? Или я начинаю вас пугать?

Он с шумом втянул в себя воздух.

– Нас, знаете ли, трудно запугать.

– Тогда в чем же дело?

– Мотивация! – он звучно прищелкнул пальцами. – Мы хотим знать мотивы ваших поступков.

– Какая еще мотивация вам нужна? Я просто защищаюсь, как умею.

– Тогда зачем вам понадобилось затапливать подвалы?

– Подвалы? О чем вы?

– Не прикидывайтесь. Я говорю о больничных подвалах. Там хранились долгосрочные архивы, возгоночные агрегаты из химлабораторий, штаммы боевых вирусов плюс кое-что еще…

Впервые за всю беседу я внутренне содрогнулся. Дельце на поверку оказалось значительно более интересным! По всему получалось, что мои галлюцинации выходили боком этому миру! Да еще каким боком!…

– Значит, их действительно залило водой… – медленно проговорил я. – Послушайте, может, вам стоит пошарить там. На донышке, значит?…

– Зачем? – спросил он и тут же напрягся. – Вы считаете… То есть, Керосинщик может оказаться там?

Я не стал ломаться и с самым простецким видом кивнул.

– Не уверен на все сто, но куда же ему еще деться?

Адмирал Корнелиус заторможенно выбрался из кресла.

– Что ж… – лоб его пошел старческой гармошкой. – Мы проверим это, Петр Васильевич. Сегодня же. И наш разговор мы тоже обязательно продолжим… Если вы, конечно, не возражаете.

– Какие уж тут возражения, – я великодушно кивнул. – Только учтите, к тому времени, когда вы его обнаружите, он может основательно проржаветь.

– Что, что?!

– Да нет, это я снова шучу, не обращайте внимания.

Бормоча себе что-то под нос, Адмирал двинулся к воротам.

– Одна маленькая просьба! – окликнул я его.

– Да? – он с готовностью развернулся.

– Позаботьтесь о том, чтобы сюда привезли Анну. Само собой со всем положенным этикетом.

Чуть подумав, Адмирал Корнелиус кивнул.

– Сделаем.

– Кроме того, мне нужен Павловский.

– Павловский?

– Да, есть такой кудесник в кинотеатре «Лоранж». Работает магом и целителем. Можно это устроить?

– Пожалуй, что да. – И снова Адмирал посмотрел на меня более чем странно…

Глава 2 Что-то проясняется…

Грудастую и ногастую медсестричку по моей просьбе с дачи убрали. Очень уж она меня раздражала. Особенно по утрам, когда приходила делать мне очередной укол. Сама процедура впрыскивания в ягодицу чудодейственной сыворотки превращалась в нечто двусмысленное. Правда, моего Осипа (а навестил он меня в первый же день моего пребывания на новом месте) подобные мероприятия чрезвычайно веселили. Не знаю уж, откуда он за нами подсматривал, но всякий раз, выглядывая то из-под койки, то из-за шкафа, он со значением причмокивал мне губами, а руками изображал некие крутые обводы, которые, по всей видимости, согласовались у него с высшим проявлением женской красоты.

– Хотя – что ж… – изрекал он глубокомысленно после ухода медсестры, – Ангелина, конечно, тоже ничего…

Вообще по этой части, как я заметил, он вопреки светлому своему статусу был большим докой. А может, виной всему являлся его малый рост. Как известно, маленькие нередко слывут отменными ходоками налево, да и цинизма у них хватает. Осип же, как я уже говорил, излишними комплексами не страдал и, по его же собственным словам, мужчиной был «хоть куда и хоть когда».

Оказываясь наедине, мы частенько вступали в спор по поводу приоритета мужчин перед женщинами, и оказалось, что спорить с моим Отсветом дело крайне непростое. Осип был двумя руками за патриархат, и, отчаявшись, я однажды пересказал ему любимый мой фильм: «Кто поедет в Трускавец?» – про ловеласа, который нежданно-негаданно попадает в ловушку, которую сам же себе и устраивает, признавая, в конце концов, доминирующее положение сердца над разумом. Я не проводил никаких параллелей, однако на Осипа история произвела сильнейшее впечатление. Во всяком случае, в тот вечер разговоров про женский пол он не возобновлял. А когда в комнату внесли цветной телевизор, он немедленно устремился к нему, очевидно, надеясь тут же выловить в эфире фильм про Трускавец и тех, кто в него поедет. Но показывали какую-то полную даму, бюстом попирающую рояль, грудным контральто выдающую нечто заунывное. Мы слушали ее долго, с глубоким вниманием, а подытожил Осип концерт очень просто.

– Голосок так себе, а грудь отменная. Такую можно и дольше было бы показывать… А вот бы она его опрокинула! Смеху-то было!

– Кого его? – удивился я.

– Да рояль-то…

Вообразить подобное мог, разумеется, только он. Фыркнув, я поинтересовался.

– Лучше признайся, это ведь ты спалил документы в кабинете Питона?

Лоб Осипа исчертили искренние морщины.

– Документы? Какие документы?

– А что ты там жег?

– Так ведь темно было, откуда я знаю. Ну, скручивал какие-то бумажки, подсвечивал себе. Я же лекарства для тебя искал. А кнопок решил не касаться. У них там кругом сигнализация – вот и старался не включать свет!

– А зачем пепел в сейф положил?

Осип на минуту задумался.

– Следов, наверное, не хотел оставлять, – простодушно признался он. – Если бы все у стола оставил, сразу бы обнаружили. А так – хоть какое-то время выиграл.

– Ну, а с карточкой Поводыря что приключилось?

– Это ты брось! – Осип нахмурился. – Тут я стопроцентно чист!

– Но это ведь ты ему лист с инфарктом подсунул!

– Мало ли что я ему подсунул. От таких вещей люди не умирают!

– Но ведь умер же.

– А это уже у тебя надо поинтересоваться, отчего он умер. – Огрызнулся Осип. – Или у тени твоей. Отсветы, к твоему сведению, смертоубийством не занимаются.

Пусть странная, но логика в его словах действительно присутствовала. Я прекратил расспросы, тем более, что вслед за телевизором в палату вкатили столик с горкой фруктов. Тут были и сетчатые ананасы, и апельсины с бананами, и бордовые гранаты с черным переспевшим инжиром. Что-то кардинально менялось в окружающем нас мире. На лицах медперсонала все чаще мелькали улыбки, а люди в хаки как-то враз пропали. Не думаю, что их удалили вовсе, но, видимо, ребяткам велели держаться от нас на почтительной дистанции. И этим же вечером на территорию пансионата (так мы решили именовать это место) въехал лимузин Адмирала Корнелиуса. Мордоворотов в штатском он отпустил «пощипать травку», сам же, едва выбравшись из машины, быстрыми шагами устремился к подъезду навстречу встречающим его врачам.

– Поджарило – вот и засуетился, – с ехидцей заметил сидящий на подоконнике Осип.

– Ты бы лучше спрятался, не маячил, – посоветовал я. Говорил я это не без тайного умысла. Очень хотелось хоть раз своими глазами увидеть, как исчезает или появляется Отсвет. Однако ничего из моей затеи не вышло. В дверь коротко постучали, и я на секунду отвлекся. В этот самый миг Отсвет и растаял в воздухе.

– Господин Адмирал изволили явиться! – помпезно известил меня халдей в белом халате. Недовольный тем, что проглядел момент исчезновения Осипа, я ответил ему неприязненным взглядом. Таким же взглядом я встретил и ворвавшегося в комнату Адмирала.