Соучастник

— Наташа, я сейчас спущусь вниз и попробую проверить, что это за человек. Заприте обе двери и ни о коем случае никого не впускайте. Вы поняли, ни в коем случае никого, кроме меня?

Она некоторое время смотрела на него, будто решая, соглашаться с его словами или нет. Нахмурилась;

— Хорошо.

— И второе: у меня нет времени, поэтому вам придется сейчас позвонить в милицию, в Охотоморск. Как только свяжетесь, скажите, что звоните по моему указанию. Сообщите следующее: есть подозрение, что здесь Гусев, и я прошу срочно выслать на вертолете наряд с собаками. Ясно?

— Ясно.

Он глянул на нее — и вышел. Судя по звуку, катер вот-вот подойдет к причалу. Проскочив в несколько прыжков грядки и спускаясь с тыльной стороны пригорка, он подумал: может быть, на стоит сейчас даже ждать, пока катер подойдет? Рвануть сразу, не скрываясь, и задержать неизвестного? Нет, все-таки лучше сначала дать ему сойти на берег, так вернее. Сбегая с уступа на уступ, он наконец услышал, что звук мотора стих. Значит, остались последние метры, катер по инерции идет к причалу. Косы- рев мягко спрыгнул на ровное место. Тишина. Зашел за сруб, к которому тянулись телефонные провода. Незаметно выглянул из-за угла. Лицо человека, сидящего на корме, очень похоже на лицо Гусева. Узкое, с круглыми совиными глазами. Косырев осторожно, плавным движением достал пистолет. Он мог поклясться, что сделал это незаметно, но человек на корме вдруг резко задергал шнур. Мотор сразу же завелся. Косырев, выскочив из-за сруба, кинулся к причалу и закричал на бегу:

— Стой! Стой, кому говорю!

Человек даже не посмотрел в его сторону — он развернул катер к фарватеру и лег на дно. Катер уходил, заворачивая вверх, еще минута, от силы две, и он если не совсем скроется, то в любом случае будет прикрыт полосой тумана. Косырев выстрелил в воздух, крикнул что было сил:

— На катере, немедленно вернитесь! Иначе открываю прицельный огонь!

Теперь у Косырева не было никакого сомнения—в катера Гусев. Если Даев отошел от своего причала, он неизбежно сейчас на него наткнется. Только Косырев подумал об этом, как справа раздался слабый треск моторе, и он понял, что это Даев. Значит, если катер с неизвестным не изменит направления, то через пару минут обе моторки сойдутся. Косырев стоял, прислушиваясь к звучавшим сейчас приглушенно двум моторам. Теперь вся надежда на Даева. Вот катера сблизились, по крайней мере треск обоих двигателей слился воедино. Он напряженно вслушивался, пытаясь понять, что же там происходит. Раздался сильный хлопок. Один. И тут же за ним второй, чуть громче. Третий — такой же, как первый. Это выстрелы. По звуку он определил: первый раз стреляли из пистолета, второй — из охотничьего ружья, третий — снова из пистолета. Все. Тишина. Кажется, звук удаляющегося мотора, но теперь только одного. Сначала выстрелил Гусев из пистолета. Даев ответил ему из ружья, и Гусев выстрелил еще раз. Что было дальше, неясно. Наконец до Косырева донесся звук второго мотора; судя по всему, двигатель сначала был выключен, а теперь заработал снова. Косырев стоял, вглядываясь, и наконец увидел идущий полным ходом катер. На борту цифры «701». Даев. Сидит, скрючившись, на корме. Прижал к груди левую руку, но румпеля из правой не выпускает. Катер круто развернулся, подошел к причалу; левый рукав Даева был мокрым от крови, бакенщик, стиснув зубы, держался за предплечье.

— Куда вас, Петр Лаврентьевич? Давайте перевяжу!

— Разберемся, Валерий Андреевич, зацепило малость. Прыгайте, надо его догонять. Мотор заведете?

Даев сполз на дно, уступая румпель. Косырев прыгнул в катер, дернул за шнур: мотор завелся сразу. Они шли на предельной скорости. Даев сказал тихо:

— У вас есть платок?

Косырев зажал румпель коленями, достал платок, быстро сделал жгут, наложил на левое предплечье. Затянул потуже:

— Терпимо?

— Терпимо. На Колпин надо идти, Валерий Андреевич.

Они как раз проходили излучину. Косырев посмотрел вперед — вот и пологий берег острова.

— А вдруг он пошел дальше?

Даев закрыл глаза.

— Не пошел. Мотор затих.

Да, звука мотора там, у острова, сейчас не слышно. Впрочем, он мог уйти достаточно далеко. Даев так и не открывал глаз.

— Знаете, что он сейчас хочет сделать?

— Что?

— Перехитрить нас. В верховьях безлюдно, взять его там будет легче. А моторишко у него мощный. Вот он и сидит сейчас где-то на Колпине. Ждет, когда мы мимо проскочим. Затаился. А как пройдем Колпин, сразу рванет вниз. Конечно, со своим мотором он от нас оторвется, это как пить дать. А там, ниже, лесхозы, Охотоморск, Касля. Направлений много, ищи его, свищи.

Все, что говорил сейчас Даев, было разумно. Если Наташа дозвонилась до Охотоморска, вертолет приземлится здесь не раньше, чем через полчаса. Значит, главное для них сейчас обнаружить катер Гусева. Или, по крайней мере, понять, куда он ушел.

— Что вы предлагаете? — спросил Косырев.

— Идти к Коллину, к дальнему концу. И искать по пути катер. Он, вероятно, где-то на берегу острова, может быть, прикрыт, замаскирован. Если нет, я высаживаю вас на дальнем конце, а сам спускаюсь вниз и жду там. Вы прочесываете остров, встречаемся внизу. Ну, а не найдем — значит, он ушел вверх, тогда там надо все перекрывать. Если же, допустим, мы его прошляпим, то он, конечно, как только услышит нас, пропустит и чуть погодя двинет вниз, на отрыв. Тогда я подбираю вас, и мы идем за ним. Пусть не догоним, но будем хотя бы идти вслед, сколько сможем. А там видно будет.

Остров надвинулся вплотную,

— Я бы на его месте пошел вправо,— сказал Даев.

Косырев, чуть двинув румпелем, провел катер в правую протоку, Медленно уходящий назад островной берег был пустынным; идти быстрей катеру мешало усилившееся здесь течение. Они тщательно вглядывались в росшую у берега острова мелкую осоку.

— Одно я не учел,— сказал Даев.

— Что?

— Конечно, он слышит сейчас наш мотор. Если он догадливый и затаился сейчас с той стороны острова — ну, как столкнет катер в воду? И пойдет по течению? Лови его потом.

И опять — это тоже было сказано кстати. Косырев внимательно всмотрелся в Даева. Бакенщик, не замечая сейчас его взгляда, непроизвольно придерживал правой рукой левое плечо, вглядываясь в берег. Косырев поневоле почувствовал сейчас к нему сострадание: по своему опыту он отлично знал, сколько надо мужества просто для того, чтобы попробовать остановить вооруженного преступника, не говоря уже о перестрелке с ним. А ведь сначала он не доверял Даеву. Почувствовав взгляд, бакенщик повернулся. Спросил настороженно:

— Что?

— Нет, Петр Лаврентьевич, ничего. Как он вас?

Даев снова вгляделся в берег.

— Никак. По моей же глупости. Мотор-то его я слышал издали, приготовился к тому, что он будет стрелять. Нарочно даже свой мотор выключил, чтобы он меня не засек. Только катер показался, я ружье навскидку — а не предусмотрел, что он будет лежать не дне. Ну и — он меня опередил. Первый раз мимо, а второй...— Даев проследил за взлетевшей сойкой.— Й все-таки успел пальнуть один раз, но, кажется, в воздух.

Они прошли еще около ста метров, а бакенщик все следил за неровным полетом сойки. Сказал после того, как птица села на ветку:

— Мы спугнули. А вообще следить за ними нужно. Когда по острову пойдете, обратите внимание. Над человеком они взлетают,

— Учту.

Про соек Косырев знал — но тем не менее был бакенщику благодарен. Да, с Деевым сейчас ему было легко. Косырев чувствовал себя с ним спокойно: Даеву не надо ничего объяснять, тот понимает все сам и, кроме того, отлично знает реку и все, что на ней может произойти.

Остров кончился. Даев взял у Косырева румпель, показал глазами высаживайтесь. Они обогнули берег; бакенщик, придерживая румпель грудью, одной рукой ловко выключил мотор. Катер прибило течением к осоке. Даев вслушался.

— Валерий Андреевич, сойдете — держитесь правой стороны. Я обойду остров и остановлюсь у нижнего конца. Попробую дать полную скорость. Если он догадался, спустил катер и идет сейчас по течению — может, достану. Все.

Косырев осторожно переступил через борт. Даев завел мотор и ушел по реке вниз. Стук его движка, сначала хорошо слышимый, через несколько секунд зазвучал приглушенно. Косырев прошел кустарник, росший на краю берега, и углубился в чащу. Здесь, на правой стороне острова, сосны подступали к самой воде, почва была сухой, усыпана палой хвоей, изредка между соснами встречались кусты орешника. Все пространство внизу занимала густая черничная поросль. Он прислушался: шум даевского мотора теперь стих совсем. Даев должен уже пристать к берегу у нижнего края острова. Косырев продвигался метрах в пяти от берега, осторожно ступая боком ступни, держа пистолет наготове и внимательно вглядываясь в прибрежные кусты и осоку. Сделал очередной шаг, из-под самых ног вылетела птица. Вот тебе на, белая куропатка. Тяжело взмахивая крыльями, птица поднялась и почти над самой землей полетела в глубь острова, петляя между деревьями. Он проследил — судя по шевелению веток, куропатка села где-то недалеко. Сделал еще несколько шагов — и вдруг услышал впереди тихий звук. Казалось, кто-то осторожно трет друг о друга две шершавые поверхности. Остановился — звук тут же затих. Что это может быть? И вдруг он понял, что это такое. Быстро прошел вперед. Увидел сквозь ветки наполовину спущенный в воду дюралевый катер. Над ним спиной к Косыреву склонился человек в брезентовой штормовке. Он держался сейчас за борт катера, прислушиваясь; вот начал спускать катер в воду — тихий звук повторился. Вот в чем дело — уходя вверх по реке, этот человек обошел остров, но идти вниз сразу не решился, боялся, что наткнется на них. Поэтому и вытащил катер на берег, чтобы его скрыли кусты и осока. Сейчас же, убедившись, что катер преследователей, обогнув остров, прошел вниз и его пока не обнаружили, он собирается спустить свой катер на воду. И уходить. Но, скорее всего, не вниз, как считал Даев, а вверх. Там у него вполне может быть заранее приготовленное укрытие. Косырев поднял пистолет на уровень плеч человека. Сказал негромко: