Соучастник

— Сто-ой! Сто-ой! Сто-ой!

Катер резко замедлил ход — течение с этой стороны острова было слабым. Косырев вглядывался в поверхность воды, пытаясь угадать, где же может вынырнуть Гусев. Черт, кажется, тот его подловил. Вот ловкач, когда ему удалось слить бензин? А может быть, услышал, как он идет по острову, понял, что попал в западню, и принял меры предосторожности? Теперь же попробуй его поймай. Может быть, стоит прыгнуть в воду самому? Нет, глупо. Сейчас он, по крайней мере, хоть как-то контролирует положение. Все-таки Гусев должен выплыть где-то и не очень далеко. Но когда Косырев увидел далеко впереди выскочившую из воды, как пробка, голову Гуся, то сразу догадался — внизу наверняка сильное течение. И Гусь знал о нем. Косырев выстрелил вверх навскидку, для Даева, чтобы тот услышал. Сразу же после выстрела Гусев ушел в воду. Косырев осмотрелся в поисках весла и вспомнил, что оно было в руках у Гуся. Падая, он прихватил его с собой. Катер сейчас медленно шел по течению, почти не слушаясь румпеля. Если Даев заметит Гусева в воде, то сразу же пойдет на своем катере вдогонку за плывущим. А может, вернется сюда, за ним, Косыревым, чтобы вместе продолжать погоню? Что же лучше? Не ясно. Нет, все-таки лучше второе. Косырев снова увидел всплывшую впереди голову Гусева, но того тут же скрыл береговой выступ. Катер медленно несло на этот выступ, и Косырев резко отвел румпель. Крикнул во всю мочь:

— Петр Лаврентьеви-и-ич! Перехватите его-о! Он в воде-е! В воде-е!

Прислушался — что же сделает Даев. Прошло около минуты, где-то совсем близко раздался ружейный выстрел. Второй. Третий. Казалось, стреляют совсем рядом. Он заложил румпель вправо до отказа — и увидел конец острова. Сквозь осоку, у самого берега разглядел сидящего в катере Даева. Бакенщик напряженно всматривался в воду, держа перед собой ружье.

— Петр Лаврентьеви-ич! Давайте сюда, у меня бензин слит. Скорей!

Бакенщик резко рванул шнур, мотор застучал, катер вышел из осоки. Лодки стали медленно сходиться. Наконец сблизились бортами — и Косырев перескочил к Даеву. Обернулся, пытаясь найти Гусева, но река вокруг была чиста. Бакенщик смотрел в упор, на лбу у него выступили капли пота.

— Вы стреляли в него?

Вообще-то стрелять по беглецу Даев не должен был. Даев скривился:

— Да.

— Попали?

— Не знаю, Валерий Андреевич.— Даев отвел взгляд.

— Так все-таки попали?

Косырев мельком заметил, что пустой катер Гусева успел отплыть в сторону и сейчас, медленно кружась, уходит вниз по реке.

— Петр Лаврентьевич?

— По-моему, не попал.

— Так все-таки попали или нет?

Даев вдруг закричал:

— Я не знаю! Черт возьми, не знаю! Не попал! Не попал я, понимаете? Не попа-а-ал!

Косырев схватил его за руку.

— Успокойтесь Петр Лаврентьевич, успокойтесь!

Да, можно себе представить чувства того, кто, допустим, только что убил человека! А виноват только он, Косырев. Ведь именно его, как ребенка, обманули. Даев застонал, и Косырев только сейчас заметил, что держит его за раненую руку. Отпустил плечо.

— Простите, Петр Лаврентьевич. Что, после ваших выстрелов он не всплыл?

Даев развернул румпель, направляя катер к правому берегу.

— Не знаю. По-моему, все-таки я в него не попал. Он мог уйти в тайгу.

Косырев перехватил руль. Даев уступил место. Катер подходил к берегу, когда далеко впереди над тайгой раздался низкий знакомый гул. Косырев посмотрел на Даева, тот показал на корму:

— Ракетница. В ящике под банкой.

Пока Косырев доставал ракетницу, желтый с синей полосой вертолет выплыл из-за деревьев и повис над рекой чуть в стороне, ближе к Зеленому Стану. Косырев выпустил подряд две ракеты. Вертолет стал медленно разворачиваться. Они подвели катер к небольшой отмели, и вертолет, сдувая с пустоши пыль и поднимая с зарябившей реки брызги, опустился недалеко от них, метрах в сорока. Из распахнувшейся двери выскочили два проводника с собаками, Волков и еще два милиционера. Лейтенант подбежал к нему:

— Слушаю, Валерий Андреевич!

— Кто вызвал группу?

— Уланова.

— Сообщите по рации всем постам: Гусев может быть где-то здесь. Вызовите второй вертолет с усиленной поисковой группой. Не забудьте о водолазах. Вы взяли медэксперта и криминалиста?

— Они в вертолете.

— Пусть медэксперт немедленно окажет помощь.

Волков посмотрел на согнувшегося Даева, бросился к вертолету. Когда он вернулся, Косырев сказал:

— Начинайте с собаками прочесывать берег и тайгу. Ищем Гусева. Двоим следует быстро сесть в катер и догнать плывущую вниз по реке пустую лодку с подвесным мотором без бортового знака. Найдут — пусть отбуксируют сюда, по ней собаки возьмут след.

Катер привели через час. Собакам дали обнюхать борта и дно. Поиск шел планомерно, на обоих берегах. Отдельная группа занималась островом. Как и предполагал Косырев, недалеко от места, где он задержал Гусева, нашлись остатки слитого на землю бензина. Но на обоих берегах реки собаки след так и не взяли. Водолазы работали в двух Местах — один обшаривал дно там, где, как считал Косырев, Гусев выбросил пистолет, а еще двое раз за разом опускались в воду с катера в поисках тела — ниже по течению. Пока они ничего не обнаружили.

Розыск в тайге, близлежащих стойбищах и мелких населенных пунктах продолжался всю ночь.

Утром водолазы нашли металлическое весло.

Перед тем как улететь в Охотоморск, Косырев зашел к Даеву. В прихожей домика Сурьянинов, сухощавый медэксперт в очках, мыл руки, ловко приподнимая ладонями штырек рукомойника. Вода дробно стекала в стоящий на скамейке жестяной тазик. Встряхнув в последний раз руки, врач посмотрел на Косырева:

— Полотенце подадите?

Косырев подал полотенце, Сурьянинов стал медленно, по очереди промокая каждый палец, вытирать руки. Косырев показал глазами: что Даев?

— Спит. Ранение сквозное, стреляли с близкого расстояния, метров с пяти — семи. Ничего страшного, кость не задета. Но все- таки лучше его госпитализировать.

Косырев вошел в комнату. Даев скосил глаза. Сморщился. Двинул забинтованным плечом, пытаясь приподняться. Косырев сел на табуретку.

— Лежите, Петр Лаврентьевич, Рану лучше не тревожить. Сейчас заберем вас в Охотоморск.

Даев замотал головой.

— Врач говорит, что вас лучше госпитализировать.

Даев опустил затылок на подушку, сказал, глядя вверх:

— Рана-то пустяк, Валерий Андреевич. Если вы хотите хоть как-то мне помочь, не нужно меня никуда отправлять.

— Петр Лаврентьевич, вас отправляю не я, а врач.

Даев просительно посмотрел на него.

— Ну что там мне в госпитале? Укол лишний всадят, и все? А реку оставлять мне никак нельзя. Да и не хочу я ее оставлять.

— А перевязку?

— Перевязку мне Наташа сделает. Наташа Уланова. Валерий

Андреевич!..

— Ну что Валерий Андреевич? — Косырев усмехнулся.— Что я-то могу?

— С врачом поговорите.

В общем-то Даев был прав. Везти его сейчас на вертолете в Охотоморск из-за легкой раны вряд ли целесообразно. Дома, в привычной обстановке, он скорее пойдет на поправку.

— Хорошо, Петр Лаврентьевич. Я поговорю с врачом.

— Спасибо, Валерий Андреевич. Бакенщик ведь, по правилам, один не может, жениться ему надо. Мало ли что, вот как сейчас, например. Это меня уж так держат, железный я вроде считаюсь.— Даев закрыл глаза.

— Вы хотите спать?

Даев вдруг отвернулся к стене. Сказал глухо!