Совершенство
Шрифт:
– Ты что, меня боишься?
– Когда он возвращается, ты, блин, выглядишь так, что просто пугаешь, – отвечает он дрожащим от холода голосом. Указывает, не глядя на нее, себе за спину. – Возьми ту сумку; там перчатки.
На онемевших ногах она идет за сумкой; слова Джея эхом вновь и вновь проносятся в голове. Он уже говорил это раньше: «Когда он возвращается, ты просто пугаешь».
Та же самая реакция была у Джо, когда под ним провалилось крыльцо. Он сказал Колину что она была похожа на демона. Люси чувствует, как пьянящая радость, которую она испытывала с Колином под водой, начинает испаряться.
– Вот, – говорит она, осторожно
Ее голос звучит совершенно без выражения, будто ей все равно. Она крепко зажмуривается, не в силах избавиться от образа Колина, как он улыбался, глядя в небо, как раз перед тем как исчезнуть.
– Он уже больше часа не приходит в сознание, Люси! Никакой реакции, и пульс тридцать. Тридцать! Его нормальный пульс в состоянии покоя – шестьдесят четыре. Ты хоть вообще понимаешь, что это значит? Он умереть может!
– Просто дай мне подойти поближе; ему станет лучше, когда я буду рядом. – Она настолько в этом уверена, что сначала до нее даже не доходит: только она касается его руки, маленький монитор на его боку начинает издавать непрерывный тонкий писк.
– Люси! – ахает Джей, начинает оттаскивать ее за руку, удивленно смотрит на свои пальцы, твердо обхватившие ее запястье.
– Уходи. Уходи. Уходи. – шепчет он снова и снова. Она понимает, что была совершенно не права, когда решила, что Джей паникует молча. Вот он, Джей в панике, Джей, который постоянно шепчет что-то себе под нос, не в силах остановиться. Он как натянутая резинка, которая вот-вот оборвется.
– Давай пойдем в общежитие, – говорит она. – Мне кажется, я смогу помочь тебе нести его. Я чувствую себя такой сильной.
– Нет. Не прикасайся к нему больше. Не думаю, что ты можешь помочь.
– Конечно, могу! Джей, нам нужно унести его отсюда. И ты не сможешь нести его один!
В отдалении слышится завывание сирен, и тут Джей встречается с ней глазами, в которых плещутся вина, и страх, и гнев:
– Я позвонил девять-один-один. Не знал, что тут еще можно поделать.
«Скорая» хрустит шинами по тропинке, резко останавливается. Парамедики выскакивают из дверей, бросаются к распростертому телу Колина, вытаскивая на ходу одеяла и грелки, проверяя признаки жизни. Они заворачивают его в какой-то специальный мешок и засыпают Джея вопросами. Как он попал в воду? Как долго там находился? Он что-нибудь говорил? Джей отвечает одеревенелым голосом. Никто не смотрит на Люси.
Она глядит, как двое медиков поднимают Колина на носилки. Его рука слабо тянется к ней, и она машет в ответ.
– Встретимся там! – Уж как-нибудь, думает она. Ее мысли затопляет паника, и они начинают путаться, когда «Скорая» отъезжает, сдавая задом по тропинке; громкие равномерные гудки далеко разносятся над молчаливым озером. Ну как она сможет последовать за ним?
Она бросается к школе и в отдалении видит Джо и Дот, которые бегут по направлению к парковке. Блестящий синий пикап мигает тормозными огнями, когда Джо еще издали жмет на брелок.
Без единой мысли Люси подбегает к пикапу, пригибается за задним бортом. Как только пассажиры закрывают за собой двери, она прыгает в открытый кузов.
Гравий брызжет из-под колес, и они выезжают с парковки; пикап бросается следом за «Скорой», которая следует по проселку, ведущему из школы.
Только когда они проезжают через железные ворота, до Люси доходит, что ее не отшвырнуло опять назад, на тропинку. Впереди них по двухрядному шоссе несется, завывая, «Скорая». Но почему именно сейчас? Что изменилось? Она взглядывает вперед, где мечутся огни мигалок, где ее сердце лежит, привязанное ремнями к каталке внутри
мчащейся «скорой». Куда ты, туда и я, думает она.Навсегда.
– Восемнадцать лет, мужчина, тяжелый случай гипотермии. Давление девяносто на пятьдесят четыре. Температура тридцать четыре и девять на данный момент, частота дыхания четырнадцать. Введение физраствора сто пятьдесят миллилитров в час. ЭКГ стабильная, синусовый ритм нормальный. Вот результаты рентгена. Анализы крови уже в лаборатории.
Люси проталкивается в угол, метрах в трех от врача, который смотрит в карту Колина, пока один из парамедиков ставит галочки в списке показателей жизнедеятельности. Люси удалось дойти до приемного покоя без того, чтобы кто-то сказал ей хоть слово.
Дежурный врач выслушивает отчет парамедиков: подростки играли у озера, Колин оказался в воде, у них с собой было оборудование для реанимации – похоже, это было сделано намеренно.
– А это разве не тот парень, о котором говорили в новостях? Где-то на Рождество?
– Колин Новак. Из школы Св. Осанны.
– Да. – Доктор мягко отводит волосы со лба Колина. – Это он.
Люси отворачивается, когда они увозят его через двойные двери в другом конце комнаты. Она блуждает по коридорам, пока больше уже не может выносить постоянного писка приборов, запаха антисептика и болтовни медсестер. Она, конечно, рада за них, что уровень стресса при работе в реанимации, оказывается, не выше, чем на любой другой работе, но их разговор о недавно прошедшем Дне святого Валентина слишком мало затрагивает тему здоровья Колина, о котором она хотела бы услышать. Было бы неплохо, если бы новости о нем регулярно передавались по интеркому.
Хотелось бы ей быть призраком вроде тех, которых показывают по телевизору, вроде голограммы. Он бы тогда смогла проходить сквозь стены, в любое помещение, высунуть из стены голову и наблюдать, как на щеки Колина возвращается цвет.
На седьмом круге по коридорам она заглядывает в комнату ожидания для родственников. Джей уже ушел, но Дот здесь и смотрит невидящим взглядом в большое окно, выходящее на парковку. Рядом нет никого, кто мог бы ее поддержать, и у Люси тоже нет никого, кто мог бы поддержать ее. Она делает шаг в темную, заполненную тишиной комнату, готовая разделить свое одиночество.
Дот настолько поглощена печалью, что даже не поднимает глаз, когда входит Люси. Она просто смотрит в книгу, которую явно даже не пытается читать. Люси хочется заговорить с ней, объяснить, что произошло, сказать, что с Колином все хорошо и что они практически разгадали тайну, но слова обращаются в пыль у нее в горле. Вместо этого она садится на диван в темном углу и ждет.
В следующие двадцать минут Дот четыре раза просит дежурную сестру дать ей повидать Колина, семь раз проходит по комнате из угла в угол, а все остальное время сидит и смотрит в книгу, но ни разу не переворачивает страницу.
Дот высокого роста – кое-кто даже назвал бы ее внушительной – и кожа у нее на удивление свежая; она ничего не делает с волосами, и серебра в них больше, чем темных прядей. Волосы явно наспех стянуты в хвостик на затылке; и от этого становится заметней, какие у нее большие синие глаза. Люси замечает, что, несмотря на внушительную внешность, внутри Дот чувствует себя маленькой. Беспомощной. Она пульсирует постоянной нервной энергией, тревогой, все время в движении. Потом Дот вдруг замирает. Ее рука, нервно потиравшая бедро, останавливается на середине движения, и она поворачивается к Люси. К своему ужасу, на лице ее Люси видит смесь понимания и страха.