Сплошной разврат

Я скромно потупилась:

— Не что, а кого.

— И кого?

— Вас.

На этот раз Трошкин удивился совершенно искренне:

— Меня?! А почему из-за забора? Не проще ли было зайти.

— Мне стыдно, Александр Дмитриевич. Я вам нахамила, и просто так прийти… нет, не хватало смелости. Извините меня, сама не знаю, что тогда на меня нашло. Вот теперь хожу кругами вокруг вашего фонда и страдаю.

— Нет проблем, — радостно сказал Трошкин. — Все плохое забыто, пойдемте, выпьем кофе, обсудим наши непростые отношения.

У меня потемнело в глазах — самое худшее, что сейчас можно было бы сделать, — это попасться на глаза Семену Марковичу и его собеседнику, а потом появиться в обществе Трошкина перед Дуней.

— Нет! — Я попятилась. — Не сейчас. Я действительно тороплюсь, но зайду к вам сегодня же.

— Пять минут погоды не делают, — решительно сказал Трошкин, схватил меня за локоть и потащил к проходной. К счастью, Семен Маркович и мой утренний гость слишком увлеклись разговором и никого вокруг не замечали. Зато наше появление в приемной произвело фурор. Секретарша Марина от изумления широко открыла рот и не смогла выговорить ни слова. На мое: «Здравствуйте, Мариночка», она ответила невразумительным: «А-а… и-и…» Определенно, сегодня никто со мной здороваться не хочет. Дуня, сидящая в кресле для посетителей, перенесла потрясение мужественнее. Только в первую секунду на ее лице мелькнула тень недоумения, но она тут же взяла себя в руки и бесстрастно отвернулась.

— О, Дуня, привет. — Я помахала рукой. — Как дела? Ты к Александру Дмитриевичу?

— Не поверишь — к нему, — мрачно ответила Дуня. — А как ты догадалась?

— Вижу, ты сидишь у него в приемной…

— Правильно. Умная девочка. — Дуня посмотрела на меня с презрением.

— Вас ждут, — разочарованно сказала я Трошкину. — Опять не везет. Видите, лучше мне прийти попозже.

— У меня, — Трошкин бросил быстрый взгляд на Дуню, — недолгий разговор. Может быть, подождете пять минут?

— Пять минут?! — рассвирепела Дуня. — По моим ощущениям, нам предстоит долгий разговор.

— Я подожду, — сказала я, — все равно мне уже спешить некуда. Понимаете, Александр Дмитриевич, я сегодня утром навещала свою подружку, и она просила меня посидеть с ее ребенком, пока она сбегает в парикмахерскую. Она очень страдает от того, что намертво привязана к дому — у нее ни мамы нет, ни няни, которые могли бы ее иногда подменить. Она говорит, что чувствует себя как в мышеловке.

Я особо выделила последние слова и скосила глаза на Дуню — думай, дорогая, думай. Ну должна ты понять, что Трошкин прислал к тебе бандита! Но Дуня отрешенно смотрела в потолок.

— И только она за порог — приезжает ее муж! Представляете, муж, которого она ждала всю неделю. Всю неделю! — Я опять выразительно посмотрела на Дуню. — Ждала, ждала, и, как только она за порог — вот и он.

Трошкин слушал этот бред с болезненным выражением лица.

— И где же он шлялся всю неделю, муж вашей подружки? — безо всякого интереса спросил он.

— В командировке.

— И отлично. — Трошкин явно не понимал, зачем я рассказываю всем эту дурацкую историю. — Приехал, и ладно. И парикмахерская кстати оказалась — вернется к мужу красивая.

— Нет. Он не стал ее дожидаться и сам помчался в парикмахерскую, ну, в ту, в которой она сейчас. В ту самую.

— Было бы странно, если бы он поехал в какую-нибудь другую парикмахерскую, — мрачно сказала Дуня, после чего, кряхтя, поднялась из кресла и направилась к двери:

— Куда вы? — хором спросили Трошкин и Марина.

— У меня, в отличие от вас, нет времени часами слушать эту идиотку. Но вам, я вижу, интересно узнать про ее подружек, их мужей и детей. Жалко, мамы и няни нет, а то она бы и про них нам рассказала.

— Нет, нет, — смутилась я. — Извините, я понимаю, что здесь никому не интересно, что произошло со мной сегодня утром. И тебе, Дуня, особенно. Иди к Александру Дмитриевичу, а я пока поболтаю с Мариной.

— Спасибо, Сашенька, — кивнул Трошкин, — я вам очень благодарен за терпение и понимание.

Черт с ним, с моим пониманием, а вот поняла ли Дуня мое зашифрованное послание? Надеюсь, поняла.

Трошкин и Дуня скрылись в кабинете, а Марина демонстративно уставилась на монитор компьютера и принялась барабанить по клавишам. В чем, в чем, а в радушии ей не откажешь.

— Ради бога, не откладывайте свою работу, — громко сказала я, — и не обращайте на меня внимания.

— На вас трудно не обратить внимание, — ледяным тоном сказала Марина. — Почти невозможно.

— А вы попробуйте. — Я выглянула в коридор и тут же отпрянула — к приемной приближался Семен Маркович. И ладно бы он один. Мой сегодняшний гость мелко трусил рядом с адвокатом и просительно заглядывал в его лицо. Вот сейчас они дойдут до приемной, увидят меня, и всем сразу станет ясно, что мы с Дуней действуем сообща. Маловероятно, что юноша в спортивном костюме меня не узнает. Даже если у него плохая память на лица, то одежду он запомнил наверняка. Во всяком случае туфли — он их десять минут разглядывал, не иначе заучивал наизусть. Я затравленно оглянулась на Марину — она гордо и неподвижно восседала на своем месте и не мигая смотрела на экран монитора — ну сфинкс, да и только. Короче, выбора у меня не оставалось, и я стремительно извлекла из сумки рыжий парик Резвушкиной, зеленую попону и дымчатые очки.

— Мариночка, смотрите, какую прелесть я сегодня купила, мне идет? — Я стремительно нацепила резвушкинский прикид на себя и встала в позу лирической девушки с веслом. Бедная Марина — она чуть не упала со стула.

В этот момент дверь распахнулась, и вошли те, кого я так не хотела видеть, точнее, кто не должен был видеть меня. Я демонстративно повернулась к ним спиной и отошла к окну.

— Саша у себя? — спросил Семен Маркович.

— У него та самая журналистка, — ответила Марина.

— Да, Жора мне сказал. — Адвокат шумно вздохнул. — Как только уйдет, позвони мне. Я здесь.

Ага, значит, этого юношу зовут Жора. И значит, у Семена Марковича где-то здесь, в здании фонда, есть свой уголок с телефоном.

— Тут к нему еще посетители, — вероятно, Марина ткнула пальцем мне в спину. Я и не подумала оборачиваться — еще чего!

— Как только уйдет, сразу звони, — повторил Семен Маркович и, судя по звуку, открыл дверь.

— Ладно.