Сплошной разврат

Они ушли, а я все не могла оторваться от окна.

— Вам очень идет, — наконец пробубнила Марина. — Такой красоты я еще не видела.

— Вот и мне нравится, — сказала я, поворачиваясь. И тут дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Дуня.

— Нормально, — сказала она упавшим голосом. — Что все это значит?

Представляю себе Дунино замешательство, я бы на ее месте точно свихнулась. Сначала я в нарушение всех договоренностей прибегаю к Трошкину и тем самым ставлю под удар всю нашу операцию. Допустим, может подумать Дуня, меня привели сюда чрезвычайные обстоятельства, необходимость ей что-то сообщить. Но зачем надевать здесь секретный костюм Резвушкиной, в котором я могу появляться только в «Секс-моде»?

— Все, закончили? — спросила я с самым невинным видом.

— Что с тобой? — продолжала допытываться Дуня.

Я быстренько стянула с себя парик, сняла зеленую накидку, запихала все в сумку и скороговоркой объяснила:

— Женщинам свойственно прихорашиваться. Впрочем, тебе не понять.

— Что же вы Александру Дмитриевичу не показались в новом обличье? — ухмыляясь, спросила Марина. — Он бы оценил.

— Он и так меня очень любит, — мило улыбнулась я. — А в этом… Боюсь, как бы с ума не сошел от восторга.

— Это точно, — прошипела мне вслед Марина.

Я поспешила скрыться в кабинете Трошкина, боясь, как бы Дуня от волнения не ляпнула чего-нибудь лишнего.

Трошкин, вопреки моим ожиданиям, не выглядел ни расстроенным, ни подавленным. Та же глумливая улыбочка, тот же плотоядный взгляд:

— Сашенька! Прошу. Кофе?

— Совсем не осталось времени, — торопливо сказала я, — но сегодня я позвоню вам обязательно! Правда-правда.

Трошкин огорченно развел руками:

— Ладно, не смею задерживать. Но помните — я жду.

— Конечно!

Я почти бегом миновала длинный коридор, трясясь и дергаясь. За каждой приоткрытой дверью мне мерещился Семен Маркович, которому, я не сомневалась, Марина позвонила сразу после ухода Дуни.

Только на улице я перевела дух.

Хорошо бы найти Дуню, но где — вот в чем вопрос? Поразмышляв минуту, я пришла к выводу, что Дуне хочется увидеть меня ничуть не меньше, чем мне — ее, а значит, самым естественным поступком с ее стороны было бы поехать в «Секс-моду» и попытаться перехватить меня там. Так и сделаем.

После всех пережитых волнений мне не хотелось играть в Резвушкину, но я боялась за Дуню: если она не найдет меня в «Секс-моде», то может подумать бог знает что. И я поехала.

Глава 27 ВАСИЛИЙ

Идея свозить Ольгу Алешину в пансионат «Роща» посетила коротко стриженную голову капитана Коновалова от безысходности. Цель понятна — посмотреть, как поведет себя фигурантка на месте совершения убийства, или, если сама Ольга не причастна к преступлению, помочь ей восстановить в памяти тот злополучный вечер. Василий неоднократно убеждался, что, оказываясь на месте совершения преступления, свидетели вдруг вспоминали много такого, чего никак не могли припомнить в условиях отделения милиции или в МУРе. Почему-то милицейские интерьеры у многих начисто отбивали память.

Дорога в «Рощу» заняла чуть более сорока минут. Ольга пребывала в откровенно плохом настроении, и ни на анекдоты, ни на истории из разряда «Рассказы бывалого сыщика» никак не реагировала. Ей затея с поездкой за город с самого начала казалась бессмысленной, но Василий настоял, и Ольга вынужденно подчинилась.

Сначала сыщикам резкое нежелание Ольги проехаться в «Рощу» казалось подозрительным, но по приезде на место Василий понял, почему Ольга так не хотела вновь появляться здесь. Ей предстояло заново пережить тот унизительный вечер. Одно дело, когда ты переживаешь дома и одна. И совсем другое дело, когда тебя заставляют еще раз смотреть на ту же дорогу, на тот же пансионат, заставляют выходить на этот проклятый балкон, да еще под присмотром двух посторонних мужиков.

Леонид сразу понял деликатность положения и загрустил. Но следственный эксперимент — штука довольно жестокая, ничего не поделаешь.

— Итак, — начал Василий, когда они поднялись в номер к Алешину, — вы зашли сюда примерно в половине десятого?

— Да, примерно.

— И что потом?

— Собрала вещи. Он любит все разбрасывать. Потом вышла на балкон.

— И? — Василий спрашивал, но ему было стыдно.

— Сначала услышала стоны. — Лицо Ольги окаменело, и голос тоже звучал безжизненно. — Сначала подумала — кому-то плохо?

— А потом?

— А потом увидела, что, наоборот, хорошо.

— Ладно. — Василий махнул рукой. — Извините меня, я вижу, как вам неприятно вспоминать тот вечер. Пропустим сцену с вашим мужем. Меня больше интересует, что случилось потом.

— Ничего. — Ольга тоскливо посмотрела на Василия. — Мы не можем уйти отсюда? Хотя бы с балкона?

— Конечно, конечно, — засуетился Леонид. — Давайте спустимся в холл, там вам будет удобнее?

Ольга кивнула с благодарностью, но, когда они расположились в холле, раздраженно спросила:

— Если вам все равно, где со мной беседовать, то зачем вообще вы притащили меня сюда?

— Так положено, — коротко ответил Василий. — Продолжим. Вы ведь не сразу ушли с балкона?

— Нет. Но я не могу вам сказать, сколько времени там пробыла. Я… растерялась и впала в… не знаю, как сказать… в транс, что ли?

— Но что-то происходило в номере убитой?

Ольга молчала.

— К ней никто не заходил? Не звонил? Стук в дверь вы не слышали.

— Мне кажется, она звонила по телефону, — помедлив, ответила Ольга.

— Что значит: «мне кажется»?

— Это значит, что меня уже совсем не интересовало, что она там делает, — с тоской сказала Ольга. — Мне хотелось поскорее уйти, уехать. И я уехала.

— Не вспомните, с кем она разговаривала по телефону?

— Нет. Я не прислушивалась. Помню только, что она смеялась, противно, зло. — Ольга передернула плечами, как будто ее знобило. — Неприятная женщина.

— А когда вы вышли в коридор, там никого не было?

Ольга сморщила лоб, вспоминая:

— Кто-то шел мне навстречу, но я почти бежала и не смотрела по сторонам.

— Описать его сможете?

— Нет. Можно сказать, что я его не видела.

— Мужчина, женщина? — Теперь Василий смотрел на Ольгу с мольбой.

— По-моему, мужчина. Судя по походке. Он, — Ольга задумалась, — он… знаете, он тоже был взволнован.

— Почему вы так решили?