СССР-2061

– У него ведь все на программном коде, верно? Внешних консолей нет?

– Конечно - нет! Он же снаружи работает, какие пульты? Их же средой пообрвает.

Сказанное означало, что сварщик был из тех автоматов, которые были совсем автоматами. Управлялся он программно, а программа менялась лишь дистанционно, так как в сплошной броне не было ни единой кнопки или панели. Однако, то что было полезно в агрессивных средах, мешало сейчас, когда при программном сбое дистанционное управление отрубилось ко всем чертям.

– Как же мы его поймаем?
– удивился Гарин.

– А все очень просто, ножками догоните и шандарахнете как следует, чтобы предохранители полетели, - отозвался Петрович.

– Вот вам шокер.

Он исчез за полками, а когда вернулся, то тащил за собой довольно громоздкую металлическую коробку.

– Специального оборудования нет, придется это использовать. И это... Колесико у него... того... немножко отвалилось, - объяснил он, роняя ящик перед инженерами. Проследив за его указующим перстом Гарин увидел что некогда у ящика действительно было что-то наподобие шасси, наверняка нелишнее, если учесть объемы агрегата, но на данный момент совершенно нефункциональное.

– Неликвид, - замотал Носовин головой.
– Петрович, подавай исправный инструмент, или я подаю рапорт. Так работать нельзя.

– Рапорт, дело хорошее, - бровью не ведя, меланхолично ответил Петрович.
– Можно и рапорт написать. Даже ДВА!

Должно быть это что-то означало, что-то известное этим двоим, и крайне опасное для Носовина, потому что он ужаснулся и сразу сменил тактику.

– Ты чего, Петрович. Мы же так его не догоним.

– Ничего, вы парни крепкие, а здесь всего одна шестая Жэ, - отмахнулся кладовщик.
– Авось догоните.

Носовин сдался. Расписался за принимаемое оборудование, в том числе и за сканер. Сканер он взял себе.

– Так, значит я сейчас попробую отследить нашего "сверчка", а ты бери этот гиперболоид, и за мной.

Кантовать шокер, что бы там ни говорил Петрович про одну шестую жэ, было делом не из легких. Да, железяка-роботоглушилка легко поднималась одной рукой, однако уже через полчаса начал здорово оттягивать руку.

– Слушай, а чего он такой здоровый?
– не понял Гарин.
– Я думал на робота хватит и обычного разрядника.

– Это же сварщик для агрессивных сред, не забывай. На нем броня наращена с полсантиметра, и не просто так, а все металлокерамика, - объяснил Носовин.
– Вот, чтобы ему до "мозгов" достало, нам эту броню и придется пробивать дугой. А как у него предохранители накроются, так он и весь наш, голубчик.

– Может, мы хоть это колесико приварим, а?
– спросил Гарин.
– И тащить легче будет.

Носовин задумчиво посмотрел на коллегу.

– Что значит свежий человек, - с уважением проговорил он.
– Жаль, что придумал ты это когда мы от ближайшего поста за сто верст отошли.

Гарин в сомнении огляделся.

– Кроме того, сам видишь, здесь особо его не покатаешь, все равно придется на горбу, - пыхтел Носовин, с натугой переваливая шокер через очередной порог.
– Ничего. Сварщик-скотина, у нас, ее сам назад повезет. Колесико приварит, и повезет. Главное нам его догнать.

Однако проблема была не только в том чтобы догнать мятежного робота. Проблемой стало даже то чтобы попасть в сектор, откуда поступал сигнал идентификатор. Мятежный робот словно знал, как получше спрятаться, сгинул в полузаброшенной пристройке, безлюдной, по словам Носовина используемой от случая к случаю и потому почти не отлаженной. Например, по старой доброй русской, не теряющей силы даже на ультрасовременной инопланетной базе, традиции, света в коридоре не было. Странно, драгоценный воздух был, и наверняка стравливался в вакуум через какие-нибудь незамеченные щели в обшивке станции, а почти халявного на луне света нет. То ли конструктора его здесь не предусмотрели; то ли монтажники не стали перегружать себя, такими незначительными деталями, а может и обслуга поленилась лишний раз сходить проверить лампы, но факт оставался фактом - в коридоре царила тьма. А фонарей они, разумеется, не взяли. Хорошо хоть здесь были иллюминаторы и внутрь попадал свет отраженный лунными горами.

Но, беда не приходит одна, кроме прочего сломалась еще и дверь. Едва коснулись сенсора, как панель заискрила и приказала долго жить. Носовин открыл было панель замка, но, как назло именно сюда естественное лунное освещение из окошек не доставало.

– "Поджигаем" излучатель, - нашел выход Носовин.
– Он ведь светится, когда работает, ведь так?

Они подтащили разрядник вплотную к дверям и включили. В свете дуги разрядника, было видно, как догорают внутренности замка. Не разобравшись с мощностью разрядника, они подтащили его слишком близко и поджарили нежную автоматику.

– О-ё-ёй!
– вздохнул Носовин.
– Ну я попал!

Делать нечего, он связался с комендантом и рассказал про поломку.

– Ну что могу сказать, молодец, - съязвил комендант.

К счастью вновь раздался грохот тяжелой техники, и гнев руководства излился мимо незадачливого поджигателя замков.

– Ладно, к черту дверь. Ее без вас починят. Вы занимайтесь роботом, - буркнул комендант. И напоследок все же рыкнул: - Или вы его срочно локализуете, или одно из двух, Хоть весь день ловите, но пока не сделаете, не возвращайтесь.

– Когда он говорил день, он ведь имел в виду не лунный день?
– спросил Гарин, когда связь отключилась.

– А то какой же еще, - вздохнул Носовин.
– Кажись, придется пойти трудным путем.

Трудным он называл путь через вентиляцию, протянувшуюся под потолком по всей базе, в том числе и в "их" секторе.

Вдвоем они довольно быстро сняли крышку и начали карабкаться вверх. Первым шел Носовин, Гарин подал ему коробку шокера.

– У советского человека всегда есть место подвигу, - заметил Носовин с натугой, пытаясь протащить в неширокий в общем то лаз, угловатую коробку.
– Ничего, прорвемся.

Ползти пришлось долго. К счастью не скучно. Носовин рассказывал о неожиданно веселом существовании лунной станции.

– Это еще что. Спятивший погрузчик или ненормальный сварщик, подумаешь. Вот в позапрошлый раз у нас кухонный комбайн взбесился, вот тогда - да! Тогда мы все вздрогнули.

– А что он то может сделать?
– не сразу понял Гарин.
– Он же стационарен.

– Верно. Стационарен... Как крупнокалиберный пулемет.

– Так что он наделал то?
– не выдержал Гарин.
– Всякой гадости в тарелку наложил?

Он знал, что встроенные охранные блоки не позволяли "кулинарам" отравить персонал, то есть ядовитые компоненты они бы не пропустили, да и не откуда было в "поваре" взяться отраве, но вот вкусовые качества, схемы безопасности не контролировали. Гарин и сам сталкивался с работой разлаженного "повара" и знал на что он способен. Например вывалить в тарелку дурнопахнущую слизь из биологически чистейших углеводов. Однако он ошибся.

– Нет-нет, как раз то, что он нам дал, все было очень вкусно, - ответил Носовин.
– Но ингредиенты, которые он добавлял в каждое блюдо, были подобраны, так что реагировали друг на друга. То есть всякая гадость дозрела уже в нас. Понимаешь, больной разум, даже и искусственный, даже и такой маленький как у повара, способен на та-акое коварство.