Стальное Сердце
Шрифт:
— Нет, нет, — сказал я. — Это же понятно! Смотри. Кирпичи должны быть крепкими, так? Но, если один из них незаметно изготовили из каши и всем остальным кирпичам это неизвестно, он будет сидеть и переживать, что слаб, в то время как остальные крепкие. Ну там, что его раздавят, если вставят в стену, может быть его каша смешается с той ерундой, которую заливают между кирпичами.
Меган расхохоталась еще сильнее, она чуть ли не задыхалась. Я пытался продолжать объяснение, но поймал себя на том, что улыбаюсь. Я подумал, что никогда не слышал, как она смеется по-настоящему. Не усмехается, не кривит губы
— Дэвид, — проговорила она между шумными вдохами. — Такой нелепости я еще никогда не слышала. Это самая несуразная, откровенная нелепость.
— Ну…
— Искры, — сказала она с выдохом. — Это как раз то, что мне было нужно.
— Нужно?
Она кивнула.
— Тогда мы ведь можем… притвориться, что поэтому я это и сказал?
Она улыбаясь посмотрела на меня, глаза сверкали. Напряжение осталось, но как-то отступило.
— Конечно, — согласилась она. — Я имею в виду, плохой каламбур — своего рода искусство, верно? Так почему не могут быть искусством неудачные метафоры?
— Точно.
— И если это искусство, то ты — профессиональный художник.
— Ну, видишь ли, — ответил я, — вообще-то, это не совсем так, потому что в метафоре слишком много смысла. Я бы лучше был, как пилот-ас или что-то в этом роде. — Я наклонил голову. — Фактически, здесь тоже присутствует смысл. — Искры, намеренно делать это плохо тоже было трудно. Я решил, что это определенно несправедливо.
— Вы там в порядке? — спросил Коди в наушнике. Задняя часть фургона была отделена от кабины металлической перегородкой, как в служебном автомобиле. Там было маленькое окошко, но Коди предпочитал для общения использовать мобильник.
— С нами все нормально, — отозвалась Меган. — У нас просто абстрактный диалог о лингвистической параллельности.
— Тебе будет неинтересно, — поддержал я. — Это не касается шотландцев.
— Ну вообще-то, — начал Коди, — родной язык моей родины…
Мы с Меган переглянулись, затем оба потянулись к мобильникам и отключили Коди.
— Абрахам, дай знать, когда он закончит, — сказал я в свой.
Абрахам на другом конце линии вздохнул:
— Хочешь поменяться местами? Сейчас я бы и сам не прочь отключить у Коди звук. К сожалению, это трудно, когда он сидит рядом.
Я усмехнулся, затем взглянул на Меган. Она все еще улыбалась. Эта улыбка заставляла меня чувствовать себя так, будто я совершил что-то грандиозное.
— Меган, — сказала Тиа в наушнике, — держись прямо, как сейчас. Конвой продвигается по дороге без отклонений. Вы должны будете встретиться через пятнадцать минут или около того.
— Принято.
Снаружи мигали уличные фонари, так же как и освещенные окна многоэтажек, мимо которых мы проезжали. Еще один фактор экономии электроэнергии.
Никакого мародерства не было. Улицы патрулировались Силовиками, да и люди были слишком напуганы. Когда мы пересекли перекресток, я увидел даже большого механического броневика, громыхающего вдоль боковой улицы. Механизированный доспех двенадцати футов высотой, с руками, которые были чем-то вроде пулеметных стволов, сопровождался Ядром Силовиков из пяти человек. Один из солдат нес особое энергетическое оружие, выкрашенное для предупреждения в ярко-красный цвет. Несколько выстрелов из такого оружия могли сравнять
с землей здание.— Всегда хотел поуправлять одним из таких доспехов, — заметил я, когда мы проехали.
— Ничего особенного, — ответила Меган.
— Ты управляла? — спросил я шокировано.
— Да. Внутри душно, и они очень медлительны. — Она помолчала. — Хотя нужно признать, что стрельба из двух роторных пулеметов одновременно с их дикой энергией может доставить что-то вроде первобытного удовольствия.
— Тогда мы пока что будем держать тебя подальше от пистолетов.
— Ни в коем случае, — сказала она, похлопав по своей кобуре под мышкой. — Что, если я окажусь припертой к стенке?
— Тогда ударишь их прикладом, — ответил я. — А если они окажутся слишком далеко для этого, всегда лучше иметь при себе оружие, из которого действительно можно нормально стрелять.
Она одарила меня ничего не выражающим взглядом, продолжая вести машину.
— Винтовка отнимает слишком много времени. Она недостаточно… спонтанна.
— И это говорит женщина, которая жалуется, когда люди импровизируют.
— Я жалуюсь, когда ты импровизируешь, — ответила она. — Когда импровизирую я сама — другое дело. Кроме того, не все пистолеты неточные. Ты когда-нибудь стрелял из МТ 318?
— Да, хороший пистолет, — признал я. — Если бы мне нужно было носить пистолет, я бы подумал об МТ. Но есть проблема, он такой слабый, что с тем же успехом можно просто бросать в кого-нибудь пули. Урон будет примерно такой же.
— Если ты хороший стрелок, то неважно, какая поражающая сила у пистолета.
— Если ты хороший стрелок, — торжественно произнес я, поднимая руку к своей груди, — то, наверное, ты уже пользуешься винтовкой.
Она фыркнула.
— А ты бы какой пистолет выбрал?
— Дженнингс 44-го калибра.
— Спитфаер? — недоверчиво спросила она. — У них же точность выстрела, будто пули горстями бросают в костер.
— Конечно. Но если я использую пистолет, значит цель прямо передо мной. Для повторного выстрела шанса может и не представиться, поэтому завалить противника надо быстро. В таком случае, раз уж цель все равно так близко, точность не имеет значения.
Меган просто закатила глаза и покачала головой.
— Ты безнадежен. Ты покупаешься на предположения. Можно так же метко стрелять из пистолета, как и из винтовки. И ты можешь использовать его на более близких расстояниях до цели. В каком-то смысле, именно потому, что пистолетом пользоваться сложнее, настоящие профессионалы его и выбирают. Любой слонце может выстрелить из винтовки.
— Только не надо мне рассказывать.
— Надо, и я за рулем, так что я решаю, когда спор окончен.
— Но… но это полная ерунда!
— Не ерунда, — возразила она. — Это как кирпич из каши.
— Знаете, — сказала Тиа у нас в наушниках, — каждый из вас мог бы носить и винтовку, и пистолет.
— Дело не в этом, — произнесли мы с Меган одновременно. — Ты не понимаешь.
— Неважно, — ответила Тиа. Мне было слышно, как она пьет колу. — Десять минут. — Тон ее голоса говорил о том, что она устала от наших споров. Но она не видела, что мы оба ухмыляемся.