Стальное Сердце

— Что? Ты имеешь в виду, что разрушать пальцами сплошной металл — это ненормально?

— Более того, — ответил я, — мне кажется, пыли образуется гораздо меньше, чем следовало. Когда она оседает, всегда кажется, что ее объем меньше, чем занимал стальной массив — но этого не может быть, если только пыль не более плотная, чем сталь, а это невозможно.

Проф насупился, наполняя очередное ведро.

— Ничего в Эпиках не поддается объяснению, — сказал я, вытаскивая несколько горстей пыль из отверстия, которое проделал, — даже их способности, — я замялся. — Особенно их способности.

— Совершенно верно, — произнес Проф. Он продолжал наполнять свои ведра. — Я должен перед тобой извиниться, сынок. За то, как я себя вел.

— Тиа мне рассказала, — быстро сказал я. — Она сказала, у тебя что-то было в прошлом. Какая-то история с тензорами. Это все объясняет. Все в порядке.

— Нет, не в порядке. Но это случается, когда я использую тензоры. Я… ну, как Тиа и сказала. Кое-что в прошлом. Прошу прощения за свое поведение. Этому не было оправдания, особенно учитывая, через что тебе тогда довелось пройти.

— Да оно и не было настолько ужасным, — сказал я. — Поведение, я имею в виду. — «Все остальное было просто кошмаром». Я пытался не думать о том длинном переходе с умирающей девушкой на руках. Умирающей девушкой, которую я не спас. Я продолжил. — Ты был великолепен, Проф. Тебе следует использовать тензоры не только в бою со Стальным Сердцем. Тебе надо все время ими пользоваться. Подумай, что…

— Хватит!

Я замер. От тона, каким это было сказано, у меня по спине побежали мурашки.

Проф тяжело дышал, погрузив руки в стальную пыль. Он закрыл глаза.

— Не говори таких вещей, сынок. В этом нет ничего хорошего. Пожалуйста.

— Ладно, — осторожно ответил я.

— Просто… прими мои извинения, если можешь.

— Конечно.

Проф кивнул, возвращаясь к своей работе.

— Можно кое-что спросить? — сказал я. — Обещаю не упоминать… честное слово. По крайней мере, напрямую.

— Тогда продолжай.

— Ну, ты изобрел эти вещи. Поразительные вещи. Регенератор, куртки. Как сказал мне Абрахам, эти приборы уже были у тебя, когда ты основал Реконеров.

— Были.

— Так… почему бы не сделать еще что-нибудь? Какое-нибудь оружие, уже несвязанное с Эпиками? Я имею в виду, что ты продаешь знания таким людям, как Даймонд, а он, в свою очередь, ученым и они уже разрабатывают технологии. Думаю, ты бы с этим справился не хуже. Зачем продавать знания, которыми можно воспользоваться самим?

Какое-то время Проф работал молча, затем подошел помочь мне вытащить пыль из дыры, над которой я трудился.

— Это хороший вопрос. Ты задавал его Абрахаму или Коди?

Я скривился.

— Коди говорит о демонах и феях, которых, как он утверждает, ирландцы полностью сперли у его предков. Не могу понять, всерьез ли это.

— Не всерьез, — ответил Проф. — Просто ему нравится наблюдать, как люди реагируют, когда он говорит такие вещи.

— Абрахам считает — причина в том, что сейчас у тебя нет такой лаборатории, как раньше. Без нужного оборудования нельзя разработать новую технологию.

— Абрахам очень рассудительный человек. А ты что думаешь?

— Я думаю, если ты можешь найти ресурсы, чтобы купить или увести взрывчатку, мотоциклы и даже, при необходимости, вертолеты, то и лабораторию организовать тоже смог бы. Причина, должно быть, в другом.

Проф отряхнул руки от пыли и повернулся ко мне.

— Ладно. Вижу, куда ты клонишь. Можешь задать один вопрос касательно моего прошлого.

Он сказал это так, будто предлагал подарок, своего рода… искупление. Он некорректно поступил со мной, отчасти из-за чего-то в прошлом. В качестве компенсации он приоткрывал мне частицу этого прошлого.

Я понял, что совсем не готов. Что бы я хотел узнать? Спросить, как он придумал тензоры? Или из-за чего не хочет использовать их? Казалось, он собирается с духом.

Я подумал, что не стоит заставлять его проходить через это. Раз уж он так эмоционально реагирует. К тому же, мне бы самому не хотелось, чтобы кто-нибудь вынудил меня вновь пережить все происшедшее с Меган.

Я решил выбрать что-нибудь полегче.

— Кем ты был? — спросил я. — До Напасти. Чем ты занимался?

Казалось, Проф был захвачен врасплох.

— Это твой вопрос?

— Да.

— Ты действительно хочешь это знать?

Я кивнул.

— Я был учителем естествознания в пятом классе, — ответил Проф.

Я открыл было рот, чтобы посмеяться шутке, но тон его голоса заставил меня засомневаться.

— В самом деле? — в конце концов спросил я.

— В самом деле. Эпик уничтожил школу. Это… это случилось во время уроков.

Он уставился в стену, эмоции медленно сходили с его лица. Он снова надевал маску непроницаемости.

И тут я придумал невинный вопрос.

— Но тензоры, — сказал я, — регенератор. В какой-то момент ты работал в лаборатории, верно?

— Нет, — ответил он. — Тензоры и регенератор мне не принадлежат. Просто остальные решили, что я их изобрел. Но это не так.

Это откровение повергло меня в ступор.

Проф отвернулся собирать свои ведра.

— Дети в школе тоже звали меня Проф. Это всегда прилипало ко мне, хотя я и не профессор — даже в магистратуру не пошел. В учителя попал совершенно случайно, закончив курсы преподавания естествознания. Просто мне нравилось обучать. По крайней мере, в то время. Тогда я еще думал, что педагогика в состоянии что-то поменять в жизни общества.

Он ушел по туннелю, оставив меня теряться в догадках.

• • •

— Готово. Теперь можно обернуться.

Я повернулся, поправляя рюкзак, который тащил на спине. Коди, балансирующий на лестнице надо мной, поднял сварочную маску и вытер лоб рукой, свободной от горелки. Это было через несколько часов после того, как я вырезал под полем карман. Коди и я часами вырезали те небольшие ходы и отверстия на стадионе, используя точечную сварку там, где была необходима опора.