Станция-2
Шрифт:
Будто ошпаренный кипятком, астронавт выпустил решётку из рук и заболтал в воздухе ногами. Он вдруг понял, что тварь, которая находится там, за дверцей, не окуклилась, а всего лишь затаилась и представляет для человека страшную опасность.
Отлетев на значительное расстояние, Стэндфорд замер. В следующий момент решётка вдруг отделилась от отверстия и медленно отлетела в сторону. Даже отсюда, издалека Джозеф увидел, что его предположения оказались верны: 'клякса' сидела там, среди энергетических ячеек, забившись в щель.
Вжимаясь всем своим телом в самый дальний угол бокса, существо
Будто находясь под гипнозом, Стэндфорд несколько долгих минут не мог сдвинуться с места. Он весь вспотел, и лишь специальное внутреннее покрытие шлема не позволило испарине покрыть влагой стекло скафандра. Джозеф прекрасно понимал, что если тварь атакует, у него всё равно не будет шансов скрыться.
Но 'клякса' не выражала признаков агрессии. Более того, её тело стало плотным и малоподвижним, будто твёрдая резина. Видимо из-за недостаточного количества теплоты вокруг, существо двигало своими щупальцами медленно, как в плотной среде. Похоже, оно находилось на грани сна, и её двигательные функции работали лишь наполовину.
Сам не зная, почему, Стэндфорд оттолкнулся от стены и медленно поплыл в сторону 'кляксы'. При этом он не сводил глаз с жуткого существа, моля небеса лишь о том, чтобы гадкая тварь внезапно не оттаяла и набросилась на него.
Когда человек приблизился, пришелец зашевелился. Существо попыталось вжаться вглубь, будто от испуга. Такие его действия заставили самого Стэндфорда осмелеть: человек приблизился ещё и стал зачем-то рассматривать существо вблизи. Ему вдруг показалось, что 'клякса' тоже смотрит на него в упор и внимательно изучает.
Только сейчас Джозеф обратил внимание на колбу, которую пришелец едва сжимал в своих объятиях. Затащить банку глубже у существа не было возможности, та держалась на одной лишь присоске.
— Что, до сих пор пытаешься уберечь своих детей от холода? — спросил человек вслух, зная, конечно, что его слова останутся без ответа.
Астронавт попытался мысленно представить картину произошедших накануне событий: видимо, когда стало совсем холодно, 'клякса' обнаружила слабый источник тепла и не нашла ничего другого, как отрыть крышку щитка, затолкать в щель банку, пролезть туда самой и закупориться изнутри своими присосками. Когда холод стал сильней, существо, скорей всего, уже не имело той подвижности, как прежде, и таким образом Джозеф смог без труда до неё добраться.
Стэндфорд осторожно протянул руку и взялся за край колбы. Та всё ещё держалась на импровизированной липучке. Он удвоил усилия и только тогда 'клякса', наконец, выпустила свою драгоценную ношу. Как только это произошло, она втянула в себя освободившееся щупальце, это позволило ей изменить форму и нырнуть ещё дальше, в самый тёплый угол бокса.
'Наконец-то!'
Колба с образцами была теперь у него, и Джозеф возликовал, потому что порученное ему задание всё-таки будет выполнено. Он доставит образцы на Землю, где их досконально изучат и станут беречь, как зеницу ока.
Человек поднёс банку к уровню глаз. Все
мелкие существа внутри были неподвижны и находились в форме капсул. Джозефа удивило то, что существа, находящиеся в банке были значительно крупнее тех, которые попадались ему в коридорах по пути сюда. И это было удивительно.'Интересно, за счёт чего происходит их рост, если банка полностью закрыта и этим малюткам нечем питаться кроме воздуха, которого внутри и так очень мало?' — с удивлением подумал астронавт.
Но эти и другие вопросы он оставит тем, кто будет изучать данный организм там, на Земле, в секретных лабораториях военных ведомств. Пока же у самого Джозефа и так полно проблем — нужно ещё суметь без происшествий вернуться в свой отсек и выспаться до завтрашнего утра.
Он потрусил банку, капсулы подлетели и завертелись, играя глянцевыми отражениями на своих крошечных боках.
Двигаясь обратным путём в своём неудобном одеянии, астронавт чувствовал на сердце необъяснимую тревогу. Несколько раз Джозеф останавливался и оборачивался назад, думая, что жуткая тварь следует за ним по пятам. Но в коридорах было по-прежнему чисто, даже тело Паскаля куда-то уплыло и не встретилось ему на пути назад.
Подплывая к своему отсеку, он ещё раз посмотрел в глубину станции, чтобы убедиться в отсутствии сюрпризов, после чего откупорил дверь, вернулся в своё убежище и плотно там закрылся. Вот и всё, дело было сделано, теперь можно и поспать…
Часы показывали половину третьего ночи. Получается, он провернул всю эту нехитрую операцию меньше, чем за полтора часа.
Теперь очень хотелось, чтобы про его выход в заражённые отсеки ничего не узнал Ерохин. Но тот, скорее всего, крепко спит, даже не подозревая о том, какое приключение Джозеф только что пережил.
'Кстати, — подумал астронавт, зевая перед тем, как отправиться в свой гамак — банку с образцами нужно будет запрятать в холодильник. А то ещё эти мальки оживут, и тогда мало ли чего может случиться'.
23 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'
Проснулся Стэндфорд оттого, что лампочки в его каюте лихорадочно перемигивались. Неистово пищал зумер интеркома. Ерохин требовал его на связь.
'Вот же нелёгкая с утра…' — астронавт протёр заспанные глаза, потом подскочил, как ошпаренный. Ему в голову пришла дикая мысль, что всю ночь Ерохин тоже не сомкнул глаз, а украдкой наблюдал за ним, и теперь требовал объяснений.
Холодный пот прошиб Джозефа с головы до пят, он бросился к пульту и с тяжёлым предчувствием на сердце нажал кнопку связи.
— Стэндфорд! — с перебоями в трансляции послышался голос Ерохина. — Просинь, чёрт бы тебя побрал! Я уже минут десять как тебя вызываю! — русский космонавт был возбуждён, он почти кричал в микрофон.
— Что случилось, Серж? Почему не спится?
— Какой тут сон? Уже десять часов утра! Ты что вчера провёл весь вечер с девочками в баре? Включай скорее камеры и смотри, что у нас на борту творится!
Непослушные после сна пальцы забегали по клавиатуре, включились основные экраны. По некоторым из мониторов побежали помехи, и вот, наконец, показались первые изображения.