Станция-2

— Есть ли изменения на станции? — спросили с Земли.

Оба космических путешественника рассказали о тех новостях, которые произошли со времени последнего сеанса связи. По очереди, дополняя друг друга, Стэндфорд с Ерохиным доложили о том, как вела себя 'клякса' в эти часы, и что в связи с этим они вынуждены были предпринять.

— Вы здорово подвергаете себя опасности. Уверены, что до прилёта ракеты не произойдёт ничего непредвиденного?

— У нас нет выбора, кроме как ждать — ответил за двоих Ерохин. — Скафандры давно готовы, баллоны с кислородом полностью заправлены. Топливо в автономные системы залито. Выйдем в открытый космос, когда поступит команда.

Следующие полчаса, прошли, как на иголках. Беспокоиться о прибытии челнока было, в общем-то, не нужно, потому что это ведь не двадцатый век, когда аварии на стартовых площадках следовали с завидной регулярностью, а устаревшие на сегодняшний день технологии вывода на орбиту были чрезвычайно трудным и хлопотным делом. Теперь каждый раз, когда очередной многоразовый корабль должен был доставить груз или космонавтов на станцию, всё проходило более-менее без происшествий.

Последняя серьезная авария на околоземной орбите случилась ещё пятнадцать лет назад, когда только начали испытывать новые маршевые двигатели для разгона ракет. В тот раз, из-за не вовремя произошедшего отключения ступени, вместо расчётной орбиты корабль промахнулся, чуть ли не на две сотни километров от заданной траектории. Хорошо ещё, что горючего было полно, и модуль потом скорректировали, но поволноваться в Центре управления пришлось здорово всем.

От керосиновых двигателей, твёрдого топлива и гептила отказались ещё в конце двадцатых, когда индийские учёные разработали энергетические установки на основе новых свойств сгорания вещества. Теперь это были мощные ракеты-челноки многоразового использования. Они стартовали и разгонялись медленней, чем их предшественники, но благодаря малому количеству топлива (но, обладая при этом гораздо более мощной тягой) корабли могли нести больше полезной нагрузки. Данное нововведение позволяло избежать чрезмерных воздействий, как на конструкции ракет, так и на организмы людей. Полёты стали практически полностью безопасными и стабильными.

Для коррекции орбит поначалу использовались такие же плазменные установки меньшего размера, но вскоре русским инженерам удалось получить более интересное решение — портативные термоядерные реакторы малой тяги, но с невероятно долим ресурсом. Ракетный двигатель, использующий энергию холодного ядерного синтеза, мог функционировать невероятно долго. Мощность его была пусть не такой высокой, как у больших плазменных установок, но для своего назначения они оказались незаменимыми ввиду использования в своих камерах сгорания минимального количества топлива.

В виду секретности разработки, прессе было объявлено, что новый тип двигателей имеет ионную тягу, которые используют для своей подпитки энергию солнечного излучения, и лишь немногие в мире догадывались, что русские чего-то темнят и не говорят всей правды.

За технологией началась охота, но секрет до сих пор хранился за семью замками. Всё осложнялось ещё тем, что никто не знал, в каком направлении нужно копать — в умении скрывать свои тайны русские были бесподобны. Во время работ по оборудованию новой орбитальной станции они не только произвели монтаж восьмидесяти процентов конструкций всех отсеков, но и оснастили их теми самыми малыми реактивными энергоустановками, к которым никого не подпускали даже на пушечный выстрел.

И вот, эта очередная миссия, в которой принял участие Стэндфорд, приоткрыла, наконец, завесу тайны. Астронавт был предельно осторожен и старался не привлекать внимания к своим действиям. Он неспешно собирал информацию об интересующих его тайнах, для этого он даже умудрился незаметно взломать компьютерную систему русских и раздобыть кое-какие любопытные файлы. Это были лишь крупицы, обрывки данных, но именно из них подтвердилось первоначальное предположение об реактивных установках русских — двигатели действительно работали благодаря холодному ядерному синтезу. И одно уже это было важным и удивительным, потому что ни в Соединённых Штатах, ни где-то ещё во всём мире, до сих пор не могли изобрести ничего подобного. Русские снова опередили всех, но это, конечно же, теперь ненадолго.

Джозеф нервничал. Он проверил всё, что было необходимо, затем оглядел своё убежище. Астронавт будто мысленно благодарил станцию за то, что её надёжные отсеки сохранили ему жизнь и помогли избежать участи своих несчастных коллег.

Почему-то он вспомнил всех поочерёдно — двух весёлых китайцев, флегматичных французов, Махновского, умника Мохандеса и своих соотечественников — Саманту и Бена. Ему вдруг стало грустно, когда на ум пришли те шутки, которыми он сам подчас комментировал трогательные и искренние отношения Оуэна и Каннингем. 'Жаль — подумал он, — а ведь они могли стать хорошей парой там, на Земле, если бы вернулись'.

Да, если бы вернулись. Но они не вернутся. Не вернутся уже никогда, потому что их мёртвые тела до сих пор плавают там, среди коридоров холодной станции, с перекошенными от ужаса лицами…

Стэндфорд взглянул на показания приборов. Уровни кислорода и давления продолжали снижаться, но всё равно их показатели были пока достаточно высокими. Падала температура в отсеках, станция постепенно охлаждалась.

Похоже, 'клякса неплохо закупорила клапан с помощью тряпок, хотя и не полностью. Это заставило её отвлечься и переключить своё внимание от пропавшей банки с личинками. Впрочем, всё уже было не важно, потому что очень скоро Джозеф уберётся отсюда, а эта тварь сдохнет здесь со всеми своими маленькими выродками.

Астронавт поднял глаза и посмотрел вправо. Взгляд его был тяжёлым. Там, в маленьком холодильнике, притаившись на дне стеклянной колбы, лежало то, что могло поставить на уши весь земной шар. Оставалось лишь решить, как поступить с этой штукой, чтобы сделать трудный выбор — слишком тяжёлый для одного человеческого существа…

***

— Внимание, челнок корректирует орбиту и будет в зоне видимости примерно через пятнадцать минут! — раздался бодрый голос с Земли — задействован автоматический пеленг, готовьтесь, ребята, скоро вам с вещами на выход!

Ерохин держал связь постоянно включенной, общение с Центром управления шло в режиме реального времени и не прекращалось вот уже около получаса. Скоро должно всё закончиться.

— Стэндфорд, как ты там, дружище! Мне кажется, наступила пора нам с тобой приодеться в смокинги. Ожидается весёлая вечеринка!

— Я готов — коротко ответил американец — можем начинать.

— Послушай, Джо, перед тем, как ты нацепишь свой скафандр, проверь, всё ли ты сделал. Помни, выйдя отсюда, мы уже не станем возвращаться назад.

— Если ты про выключенный свет, то я помню. Будем экономит электричество?

— Ценю твой юмор, Джо, и всё же, присядем на дорожку.

— Ладно, Серж, сделаем это по вашему русскому обычаю, хотя в невесомости это будет трудновато — усмехнулся астронавт.

— Скоро увидимся снаружи, кстати. Буду рад пожать тебе руку, жаль только, что не смогу снять при этом перчатку.

— Ах ты, невоспитанный лис!

Два человека подбадривали друг друга, иногда к их голосам примешивались реплики работников ЦУПа. Пока всё шло штатно.