Станция

Выпуская дым после первой затяжки, он смотрит прямо перед собой, задумавшись. Именно сейчас он настоящий, нет искусственной уверенности в себе, нет дурацкой полуулыбки, сарказма, сопровождающего почти каждую его реплику в чей-либо адрес. Тут он не отпускал колкие замечания никому, желая показать остроту своего ума, во взгляде не было напыщенности и бравады. Наедине с собой он не притворялся другим человеком, и в эти минуты он чаще всего думал о чём-то очень отдалённом от реальности, погружался в себя, в глубины своего поведения, анализировал, какие его действия сейчас к каким последствиям приведут позже. Время течёт незаметно и так, затяжка за затяжкой, глоток за глотком, он забывал, что нужно смотреть на время.

Глядя на свои часы, которые показывали уже 13:41, он частично задумывался о том, что происходит, но большинство его мыслей были заняты Ирой и его к ней опозданием. Ему не хотелось опаздывать к ней, потому что у него были строгие рамки, когда он должен вернуться на работу, обоснованные тем, что если он опоздает с обеда в этот раз, его выгонят с работы. Для него это небольшая проблема, с его умениями он мог найти себе любую работу в сфере финансовых услуг и за пару месяцев дорасти до менеджера отдела продаж или тим-лида. Возможностей вокруг было много, но ему не хотелось терять работу в центре города, на Министерской площади, потому что всё остальное для него будет уже не вкус, а привкус.

Плюс сейчас ему неимоверно хотелось взять в свои руки бёдра Иры, которые будут медленно покачиваться восьмёркой у него на коленях, и услышать, как она будет шептать ему на ухо шутливые обвинения в том, что он опоздал. По-настоящему злиться на него она, конечно же, не будет, потому что она хорошо его знала, знала его привычки опаздывать, а потом оправдываться, сводя все разговоры в сторону комплиментов её телу.

Ира была полной противоположностью Виктории. Она была уверенной в себе девушкой, которая знала себе цену и в любой момент могла послать далеко и надолго того, кто ей чем-то не угодил. Её характер был похож на нрав изнеженного домашнего кота, который привык получать всё, что он хочет, но при малейшей несостыковке действий хозяев с его желаниями мог, не теряя своей красоты и грации, превратиться в существо, которое настроено только на месть и причинение максимального физического ущерба объекту своей злости. Наш герой часто огребал пощёчины от неё за грубость вне постели, и после этого, несмотря на свой вспыльчивый характер, ещё и извинялся перед ней, зачастую подкрепляя свои действия дорогими подарками.

Она была высокой брюнеткой с волосами цвета натурального тёмного шоколада. Но он больше любил сравнивать её волосы с кофе, разлитым на холст с портретом Иры, когда какая-то высшая сила нечаянно задела ладонью чашку, стоящую на полке над мольбертом. Её глаза имели цвет слегка примятой весенней травы, ещё налитой водой перед летом, а вокруг зрачков красовалось окаймление бледно-жёлтого цвета в форме неправильной маленькой звезды, которая своими уголками кое-где просекала общую зелень её глаз, будто блик света, борющийся за первенство с зелёным туманом.

Ира не работала и училась в одном из лучших университетов страны на факультете международных отношений. Её родители обеспечивали её, поэтому нужды она не знала. Она ходила на лучшие вечеринки и везде была у всех на виду, сопровождаемая восторженными взглядами многочисленных парней, жаждущих затащить её в постель. Дипломатия манила её тем, что там она могла полностью раскрыть свои возможности переговоров. Потому что она верила в то, что может добиться всего, чего захочет, если найдёт подход к человеку и ситуации.

Благодаря тому, что она тонко чувствовала людей, она умела ими манипулировать. Хотя внутри неё было мягкое сердце, которое она, хоть иногда и крайне завуалированно, но демонстрировала нашему герою.

Табло над тоннелем показывало час сорок четыре, когда приехал ещё один поезд. Также пустой, без единой души, поезд казался вымышленным, неосязаемым. Машиной, которая прибыла из глубин тоннеля для того, чтобы снова пропасть в темноте тоннеля по пути на следующую станцию.

Шум поезда вернул его к реальности, оторвав от мыслей об опоздании, ногах Иры и тишине станции, которую в момент нарушили колёса поезда и шум воздуха. Его рассекали пустые вагоны, которые показались ему какими-то бутафорскими, ненастоящими. Потому что это был уже второй пустой поезд, а без четверти два - это отнюдь не самый тихий час перед закрытием.

В воздухе стоял запах металла, камня и слегка расплавленного пластика, который каждый день подтаивал от тепла лампочек в люстрах, чтобы подобно фениксу возродиться на следующий день снова.

Он встал и пошёл к поезду, не думая ни о чём. И только зайдя в вагон, он снова начал диалог сам с собой:

– Ну что же, ладно. Я могу подождать, я же никуда, блять, не спешу. И откуда здесь столько людей? Простите, пожалуйста, я вас задел?

Не теряя ни секунды, он выбрал из всех мест вагона самое удобное – возле дверей, и опёр руку на поручень, положив ладонь на перила и взявшись за них так, чтобы положить голову на кулак, сжимающий металлическую трубу.

– Фух, ну хоть занял лучшее место, а то столько людей, не протолкнуться совсем.

Сев на место, он принялся ждать отправления поезда, но, похоже, что машинист не спешил ехать, как и в предыдущий раз. Приняв самую удобную позу, он стал рассуждать о происходящем.

– Так, ну, в принципе, я не сильно опаздываю, смогу добежать до

дома Иры. Но что здесь происходит? Какого хера поезда не отправляются?

И тут его пронзила странная, но очень простая мысль:

– А почему на другую сторону не приходят поезда?

Вот что действительно было странным во всём этом, так это то, что поезда ходят только в одну сторону. И то – ходят очень странно. Приезжают и не уезжают.

– Единственное рациональное объяснение этому всему – это то, что станцию могли заминировать. Наверное, так и произошло, просто я этого не услышал. Ложное минирование – самая обычная практика.

Он действительно мог не услышать объявления, так как был очень рассеянным молодым человеком. Иногда, задумываясь над чем-то, он мог провести в прострации несколько минут. “Потеря концентрации недопустима при ритме жизни современного человека. Нужно быть собранным”, - так говорил какой-то мужчина сомнительного рейтинга доверия и настолько же сомнительного уровня достатка, вебинары которого наш герой с упоением или же от скуки смотрел достаточно часто. Такие личности всегда вдохновляли его, хотя эти вебинары не давали ему фактически никаких практических знаний, которые были применимы в жизни. С их помощью люди зарабатывали деньги, продавая себя, свои умения, и привлекая трафик, который потом перерастает в горячих клиентов. За несколько лет работы в сфере продаж он понял, что главное не то, что ты продаёшь, а как ты это продаёшь.

Зачастую эти вебинары рассказывали доступным языком простейшие жизненные истины. Но с тем вниманием, с которым наш герой их смотрел, которое равноценно разве что просмотру сериала во время готовки ужина, он не выносил из них ничего, кроме вывода в самом конце каждого занятия, что он бы мог потратить это время с гораздо большей пользой.

Ложное минирование в метро – частая практика. Но при каждом таком анонимном сообщении начинается невообразимая суета: бегают полицейские, станции перекрываются на вход и выход, тысячи людей не могут нормально добраться до своих пунктов назначения, воздух накаляется, люди начинают много и часто дышать от волнения. Становится жарко, и в этой суете и спешке станция пребывает вплоть до момента, когда проверка показывает, что на станции не обнаружено ничего подозрительного, и всё не начинает снова идти своим чередом. Хотя при всём этом в один момент тревога может оказаться не ложной, поэтому работники метро всегда серьёзно относятся к подобного рода сообщениям, так как в один момент крик “Волки, волки!” может оказаться настоящим криком о помощи…

Но на станции Министерская площадь не наблюдалось никакой суеты. Уже достаточно долго на ней стоял поезд с одним человеком внутри. По его мнению, прошло уже около двадцати минут, а поезд всё никак не хотел двигаться с места. Отбросив подозрения о ложном минировании ввиду того, что на станции не наблюдалось никаких движений, он закричал:

– Да твою ж мать! Пошёл ты нахер, урод! Сучий поезд!

Эхо его мата расходилось по всей станции, хотя ему, по большому счёту, было на это наплевать. Так он выражал своё недовольство ситуацией, в которую попал. Взглянув на часы перед выходом из поезда, он увидел четыре цифры, которые ещё больше накалили обстановку.