Становление

Мы не желали оставаться на станции. Мало того, нам придётся передвигаться и ночью, чтобы успеть в срок и несколько выиграть время. Дороги были, мягко сказать, никакие, потому приходилось то и дело вытягивать катеру из грязи. Благо Васильев предусмотрительно взял в дорогу две кареты и аж восемь сопровождающих, так что мне не приходилось выходить и толкать средство передвижения. Но время на такие работы нужно было учитывать также.

— Итак, господин Сперанский, ещё раз прошу вас объяснить мне неразумному, что даст нам покупка фунтов-стерлингов, ну, и крупные денежные вложения в некоторые банки? — Васильев спрашивал уже в третий раз, по сути, одно и тоже, но разными формулировками.

Ну, и что ему объяснять? То, что через два года случатся некоторые изменения в финансовой системе Англии, и появятся мелкие бумажные купюры, да так, что владельцы прежних денег, которые выпускались номиналом от двадцати до двух тысяч фунтов, смогут получить неплохие дивиденды при размене? Это случится уже потому, что Англия прекратит эмиссии, и курс фунта окажется не только стабильным, но и выигрышным. Англичане в ходе противостояния с революционной Францией так обеспокоятся своими финансами, что станут всеми силами их оберегать и сокращать денежную массу.

А ещё… Ротшильды. Они начинают свою финансовую экспансию и уже обзавелись агентами во всех финансово важных государствах.

— Мы обяжем англичан платить за наши товары частью фунтами, частью серебром, — говорил я.

— Обяжем? Государь-император уже подписал выгодные для Англии условия торгового договора. Как мы их обяжем? — выказал скепсис Васильев.

— «Обяжем» — не то слово. Прошу простить меня за неточность. Подданные английского короля сами будут рады платить бумагой за наши товары, сохраняя металл. И это будет вынужденной мерой сроком на полтора года, после оплата должна производиться только серебром или золотом, — сказал я и вновь задумался, как объяснить такие сроки и вообще подобные решения.

Я в прошлой жизни заканчивал ВУЗ с экономическим уклоном. Что такое русско-английская торговля в большинстве своём знаю. Знаю также и о том, что в 1797 году Англия запретит продавать драгоценные металлы за свои бумажные деньги. Эта мера на удивление не вызовет сильной инфляции, так как торговое сальдо Великобритании всё же оставалось хитрым решением островитян. Они не только сами торговали, но и были посредниками, контролируя до семидесяти процентов мировой морской торговли. Кроме того, они ещё и перехватывали торговые отношения, что ранее вела Франция.

Если успеть продать русские товары в этом году за английскую бумагу и закупить на Лондонской бирже серебро и золото, то таким манёвром Россия сможет начать формирование золотовалютного резерва. Остаток же английской бумаги можно хранить у себя. И делать это не только для того, чтобы иметь подушку финансовой безопасности, но и как инструмент давления на англичан.

Российская империя, если будет иметь достаточное количество английских фунтов, сможет в нужный момент обрушить финансы бриттов. Ну, а что касается покупки золота после запрета его продажи, так и на этом, в том числе, зарабатывали Ротшильды. Майер Амшель Ротшильд уже начинает работать. Он, используя связи семьи по всей Европе, вполне брал бумажные деньги в Англии, а за них мог выплатить золотом или серебром Прусским или Рейнских княжеств, а также Неаполя.

— И всё же это сложно, и государь может не пойти на такие решения, — очередная толика сомнений прозвучала от Алексея Ивановича Васильева.

— Не нужно государю рассказывать про частности, а я подготовлю обоснование. Мало прочего, так предложу вам переговорить с английским послом. Сэру Уитворду также не стоит знать все подробности, но вы сможете убедиться в реальности моих выводов, что англичане весьма благосклонно продадут нам свои бумаги с картинками, не подозревая, что мы эти картинки начнём менять в Англии на металл. Ну, и не следует сразу же располагать многими средствами. Можно, да и нужно, играть на Лондонской бирже иными лицами и начинать с малого, но не мешкая, — сказал я, причём, словил «дежавю».

Вот то же самое я говорил ещё, когда мы ехали под Новгородом. Понятно, что игра на бирже, тем более в государственном масштабе — это не просто новое, это небывалое дело, пахнувшее авантюризмом. Но нельзя этого не делать, в том числе скупая ценные бумаги. Дело в том, что сейчас английские текстильные фабрики резко потеряли в цене из-за кризиса перепроизводства. Однако, через три года, ближе к 1799 году, Великобританию ждут два явления, которые краткосрочно, но резко повысят стоимость текстильных производств, многие из которых уже выпустили акции.

Первое, это то, что Англия, пользуясь слабостью Испании и сближением этой страны к концу столетия с Францией, начнёт перехватывать торговлю в Латинской Америки, и туда поедет много английского сукна. Также англичане станут предлагать сукно иным своим союзникам в качестве помощи в антифранцузской коалиции.

Ну и второе, когда англичане начнут готовить сухопутную армию для противостояния с той же Францией, на пошив мундиров, как покажется фабрикантам, уйдёт много сукна, потому они начнут с удвоенной энергией работать. Вот тут, на пике, и продать все акции или предприятия, если получится их купить сейчас и по дешёвке. Продать, так как скоро, в 1800 году, наступит новый текстильный кризис, и стоимость как текстильной продукции, так и всех предприятий упадёт до ничтожной.

Для человека с сознанием будущего, как и с чётким пониманием процессов на основе послезнания, такая операция кажется несложной, и пренебрегать ею просто не рационально. А вот для современников… И это при том, что Васильев — самый прогрессивный финансист нынешней Российской империи.

Я мог бы подобное и сам осуществить, но в чуть меньших масштабах. Однако, цель моя не столько личное обогащение, сколько жить в стране, что не упустит возможностей, которые сулило начало XIX века. Ну, а в богатой стране я сумею жить в уютной роскоши.

— Ох и ополчатся же на нас имущие дворяне, — сетовал Васильев уже на подъезде к Москве, когда все мероприятия финансовой реформы были обговорены по нескольку раз.

— Не думаю, что слишком. Налог на крепостных не сильно обременителен, вместе с тем он даст прирост в казну до пятидесяти миллионов рублей. Ещё до двадцати миллионов принесут введённые откупные на винокуренные заводы. В сложении с сокращением расходов на содержание двора, иные траты, ревизии… — говорил я.

Кроме того, я предлагал ввести подоходный налог. Ещё нигде в мире его нет, но и зря. Мера, как показала история налогообложения, прогрессивная. Безусловно, для того, чтобы собирать подоходный налог со всех и с каждого, нужно ещё создать специальный орган, найти компетентных людей, выстроить систему контроля и много чего.

Нет, этого не будет. Подоходному налогу подвергнутся только податные люди, как и общины, купеческие, промысловые, иные доходные, прибыль которых превышает тысячу рублей. Таких податных людей немного, проконтролировать вполне по силам и без создания серьёзных структурных подразделений. И всего-то будет десять процентов от прибыли. В сущности, это выходят похожие деньги, что станут платить помещики за крепостных.

— Подоходный налог только по скромным расчётам принесёт до тридцати миллионов рублей, — отвечал я на немой вопрос.