Стародум

Несколько мгновений, и передо мной лежит скукоженная уродливая оболочка, лишь издали напоминающая человека.

— Что за… — вырывается у меня. — Это что была за блядская чертовщина?!

— А, Тимофей, — удивляется Душана. — Ты тут?

— Конечно тут! Сука, что я сейчас вообще увидел?

Вздохнув, женщина поднимается на ноги и долго смотрит на дьявольское отродье, скрюченное на земле. Длинный язык существа, совсем недавно выглядевшего как человек, высунулся из пасти и высох.

— Я не хотела, чтобы кто-нибудь это увидел, — произносит Душана. — Предраг был перевёртышем, и никто кроме меня это не видел.

— Как? Почему?

— Сынок, присядь, пожалуйста.

Присаживаюсь на траву рядом с мамой. Мне трудно её так называть, поскольку внешне она всего на несколько лет старше.

Светозара подходит сзади, удивлённая так же, как и я.

— Помнишь, я говорила, что не помню ничего между моментом моей смерти и тем, как Федот оживил меня?

— Конечно, как тут забудешь…

— Так вот, я помню. Всё это время я была в мире духов — все мертвецы попадают туда, поскольку сами превращаются в духов после смерти. И этот мир…

Лицо Душаны меняется при воспоминании о месте, где она провела много лет. На нём снова появляется та самая тьма, что я ощущал при взгляде на женщину.

— Пока не побываешь в мире духов, ты не сможешь представить что это такое. Он как наш мир, там есть Вещее, крепости, города. Новгород. Но при этом там всегда ночь, и там всё живое… Каждый камень живой, каждая травинка живая, каждая лужа на земле — дух. И там…

Душана запинается, не в силах продолжить. У неё на лице появляется такой ужас, который словами не описать. Что же такого она увидела там, в мире мёртвых, что оставило на ней такой отпечаток?

Теперь понятно, что я чувствовал, находясь рядом с ней. Оказывается, не она сама вызывала во мне неприятные ощущения, а та тьма, что осталась на ней.

— Я видела столько всякого там… теперь я легко отличу человека от твари, что ей притворяется. Предраг был одним из них — уродливым перевёртышем, который возвращается в деревню вместо настоящего человека.

— Значит, родители Предрага теперь не увидят своего сына?

— О, нет, всё будет хорошо. Со смертью твари настоящий Предраг окажется на свободе. Скоро он вернётся домой, можешь не переживать.

— А нашего старенького пса Грома тоже ты убила?

— Я. Под конец жизни его начало поглощать безумие — скверна из мира духов. Ещё несколько дней, и он стал бы нападать на жителей села. Пришлось прекратить его жизнь чуть раньше. Но Гром — не проблема. Пару дней назад возле села леший стал ошиваться — вот где настоящая опасность. Но не бойтесь, я его прогнала.

— Так ты теперь чувствуешь тьму, поскольку провела в мире духов много лет?

— Моя сила изменилась, — отвечает Душана. — Раньше я управляла водой, а теперь у меня нюх на чудищ. Когда рядом появляется тварь, она начинает смердеть для меня за версту.

— Никогда не слышал, чтобы сила могла меняться.

— Может, если с человеком происходит что-то большое. Но так даже лучше, теперь я смогу защищать село от нечисти.

— Спасибо, — говорю. — Что спасла Предрага.

Душана с улыбкой кивает.

— Расскажете ещё что-нибудь о мире духов? — спрашивает Светозара.

— Лучше вам о нём не знать, — отвечает Душана.

Мы втроём возвращаемся в село. Не успеваем мы дойти до нашего двора, как впереди начинается какая-то суматоха: люди бегают, кричат. Это настоящий Предраг вернулся домой: грязный, вонючий, со спутанными длинными волосами и в порванной одежде. С очень удивлённым видом, что сейчас лето, а не зима.

— Перевёртыш спрятал настоящего Предрага в лесу, — поясняет Душана. — Наверняка засунул в лисью нору или того хуже, где мальчик проспал несколько месяцев, невредимый. А теперь ожил и выбрался на поверхность.

— Спасибо, — говорю.

— Да ладно…

— Нет, я серьёзно. Спасибо, что помогла Предрагу. И извини, что я в тебе сомневался.

— Ничего, я тебя понимаю.

В честь примирения в семье хочется открыть пиво, но оно ещё не настоялось. Вместо этого мы ставим на стол брагу, которую я как раз сделал несколько дней назад. В ней нет хмеля, она не такая крепкая, но всё равно вкусная.

Это моё извинение перед матерью за то, что сторонился её и подозревал почём зря. Всё это время она была тем самым человеком, которого я знал. Разве что отпечаток на неё наложил мир, в котором она пробыла много лет.

Но это ничего.

Впервые с момента её возвращения мы садимся за стол как одна большая семья. Едим хлеб, пьём квас и брагу, все довольны. Однако всё очень быстро переворачивается с ног на голову:

— Дядюшка Федот! — кричит с улицы парнишка Волк. — Там какие-то люди идут!

— Какие люди? — спрашивает папаня.

— Не знаю! Люди из лесу идут!

С недовольством опускаю краюху хлеба на стол. Кажется, люди безумца пожаловали раньше, чем я рассчитывал. Но ничего, эти тоже узнают, насколько остр мой духовный клинок.

До появления крепости Стародум из земли осталось 13 дней.

Глава 16

Воевода наносил удар за ударом, пока врагов не осталось.

Он всех победил.

Наша ратная сотня очень быстро оказалась на улице: кто в шлеме, кто с копьём, кто с дубиной. Некоторые босые. Но и мечей несколько нашлось: трофеи, оставленные черномасочниками.

Старики и в полном облачении выглядели не впечатляющее, а сейчас наше воинство представляет собой жалкое зрелище. Только Волибор как всегда стоит в первом ряду, высокий и крепкий, оттягивает взгляды на себя, чтобы остальные не выглядели помятыми. Если предстоит сражение, то мы не сможем оказать хорошего сопротивления.

Тем более, что сотник умер, а десятники пока не выбрали себе главного.

Со стороны леса к нам приближаются какие-то люди. В опускающейся вечерней тьме они выглядят злобными силуэтами, шагающими одной колонной. Человек десять уже вышли, остальные мелькают за деревьями.

— В ряд! — кричит Волибор. — Построиться!

Его голос громом проносится над селом. Сотня тут же бросается выполнять приказ, хотя какое может быть сражение, когда наше войско выглядит вот так? Наша единственная стратегия — быстрая атака на не ожидающего этого противника, с численным перевесом два к одному. Да, мы победили людей князя, но это была по большей части моя заслуга. И Веды, конечно же. С ней в руке битва оказалась гораздо быстрее и смертоноснее.