Староград

– Может, ты и прав. Но почему бы нам просто не следовать во всём внутренней политике Ордена и обойтись без ставок на сомнительных кандидатов?

– Ну, иногда стоит играть ва-банк, чтобы в перспективе получить столько денег, что больше никогда не придётся играть в принципе. Тем более у Ордена полно своих сложностей, и он не будет решать за нас наши. По существу, Карнима интересуют лишь ресурсы, доступ к океану да поля. А потому мы сами по себе, и за каждую нашу ошибку комендант отвечает своей головой. Хотя бы поэтому стоит дать ему шанс самостоятельно участвовать в решении государственных проблем. Это будет честно.

– Всё равно я считаю это большой ошибкой. Но раз уж окунулся в омут, то надо нырять с головой. Паршивая овца среди нас, ох паршивая!

Генерал усмехнулся, докурил свою малюсенькую сигаретку и выбросил её прямиком в канал. Затем он достал из кармана окрашенную всеми цветами радуги пачку с аляпистой надписью «Tod-Damen»²⁰ и выудил из неё ещё одну тонкую папиросу, которая тут же оказалась у него в зубах. Убрав пачку обратно в карман, Соколов, с лёгкой ноткой горечи в голосе, добавил:

– Но мы, знаешь, не лучше. Это же наша идея была устроить бойню, чтобы сразу пресечь все противоречия.

– Тем не менее с поставленной задачей мы справились. Комендант сказал обезопасить город – мы обезопасили, методы волновать никого не должны. Тем более это было необходимое дополнение к приказу, которое, как можно заметить, хорошо сработало. Остальное – головная боль Салема.

– Разве не ты его только что жалел?

– Я лишь говорил, что нам стоит дать ему свободу выбора своей судьбы. Я не говорил, что с него нужно убирать ответственность за этот выбор.

Генерал усмехнулся:

– Крайне интересная философия для военного преступника.

– У кодекса Ордена много ограничений. Но также немало и лазеек. Ты обязан подчиняться приказам, но даже вне их любое твоё действие – это ответственность твоего командира. То есть если рыцарь грабит, убивает и насилует, то согласно кодексу это делает не он, а его начальник.

– А разве он вообще может грабить и насиловать? Мне казалось, вы против таких вещей. Ты, кажется, сам не так давно говорил мне, что мародёрство неприемлемо.

– Для низших чинов – да. По многим причинам: от дисциплины и до сохранения образа высокодуховной элиты. Но на самом деле кодекс и честь никак не мешают удовлетворять все свои животные потребности, благо мало рыцарей вообще читали кодекс, на котором они клялись верности, и ещё меньшее количество знает, как на самом деле работают его правила. А потому простым солдатам можно говорить что угодно по поводу правил поведения, и они всё равно будут в них свято верить.

– И что все командиры рыцарей такие гнилые внутри?

– Гнилые? Я тебя умоляю. Все мы такие же обычные люди, с такими же обычными потребностями, особо обостряющимися в тяжёлые времена. Однако мы вынуждены, как и любой другой правящий класс, сохранять имидж чистоты и непорочности. Крайне старая история, возможно, такая же старая, как государства, но я не вижу в ней ничего плохого. Всё лучше, чем хаос безвластия и безумство масс.

– Ладно, может, в чём-то ты и прав. Пока мы наверху пищевой цепочки, грех не пользоваться теми возможностями, что даёт жизнь. По крайней мере до тех пор, когда наши деяния не коснуться нас самих.

– Это несколько не в тему, но за всё наше продолжительное знакомство я никак не могу понять и всё хочу спросить. Почему ты куришь дамские папиросы?

Соколова явно застал врасплох мой вопрос, на его испещрённом маленькими морщинками лице проскочила тревога, словно бы я задел его за живое. Впрочем, уже через пару мгновений к нему вернулось обычное спокойствие, и, слегка подумав, он ответил:

– Моя жена такие курила. Как её не стало, я к ним тоже пристрастился.

– Ох, прими мои соболезнования!

– Если соболезнования могли бы что-то изменить, принял бы, а так, оставь себе. Я уж смирился с тем, что её не стало, так что расслабься. Иронично, но умерла она от рака лёгких, а меня эта штука всё не берёт. Хотя хотелось бы отправиться вместе с ней, но не могу я пока прощаться с жизнью, у меня же ещё дочь есть, ради неё всё ещё и живу. Она такая умница, прилежная, послушная, учится хорошо, не то что я в её годы, ибо тем ещё оборванцем был.

Тут мимо нас по каналу, в сторону залива, проплыло два тела, отзвуки вчерашней бойни. Распухшие и посиневшие мертвецы сильно выделялись на фоне чёрной, мутной воды канала и сразу притянули к себе наш взгляд. Мы оба резко остановились, как вкопанные, не в силах продолжить разговор. Однако вскоре трупы скрылись из виду, уносимые течением. Мы проводили их взглядом и двинулись дальше так, словно бы и не наблюдали столь жуткого свидетельства своих недавних свершений.

Несколько минут мы провели в тишине. Затем генерал в своём обычном тоне внезапно спросил:

– А у тебя, Герман, есть семья?

– Орден – моя семья. Мой отец был рыцарем, его отец был рыцарем, ну и его отец тоже. Не знаю, сколько всего поколений это длится, но я просто обязан был продолжить семейную династию и с самого раннего детства отправился на военную службу в качестве оруженосца²¹, можно сказать, война меня и воспитала.

– А свою собственную семью планируешь завести?

– Когда-нибудь точно заведу. Встречу какую-нибудь хорошенькую девушку, остепенюсь, заведу пару спиногрызов и буду почивать на лаврах юности, если я, конечно, не схлопочу до того момента пулю.

– Да ты настоящий оптимист!

– Просто взвешенно оцениваю реальность. Военный – не самая безопасная профессия. Да, я пережил одну войну. Но переживу ли я хотя бы следующий год, всё ещё под большим вопросом. Особенно в здешних-то краях. Нет, ну я мог бы, конечно, мечтательно вообразить, что вдруг в Ронию приедет, ну например, Вивьен Ришар²², мы с ней встретимся, она меня полюбит, мы заведём семью, и я уеду на Лазурный берег на пожизненный отдых. Но даже сама идея о её приезде сюда звучит фантастично, не говоря уже о том, что нам ещё надо будет хотя бы поболтать.

– Ну, мечтать всегда надо о высоком. И Ришар очень даже ничего, милая девушка, прямо настоящий ангел во плоти! И поёт довольно неплохо. Моя дочь её слушает, и жена тоже любила. У них вообще очень похожие вкусы всегда были. Ну а насчёт её приезда… – Соколов докурил вторую сигарету, и она также отправилась в воды канала, – …вероятно, ты прав, вряд ли хоть один разумный человек приедет сюда, особенно по нашему приглашению. Будь я на её месте, я бы не согласился даже за колоссальные деньги.

Вот в зубах генерала появилась новая бумажная трубочка, набитая табаком. Он их вместо семечек потребляет?