Староград

– Впрочем, кто-то, кажется, согласился. Как думаешь, кто это?

– Военный какой-нибудь, вроде тех отбитых наёмников и отморозков, готовых за деньги младенцу мозги прошибить, не говоря уже о более взрослых людях. Вряд ли кого-то ещё могло занести сюда по доброй воле. Ну или это какой-нибудь специалист, призванный помочь восстановить страну, но я даже не представляю, сколько такому нужно заплатить, чтобы он приехал в эти руины. Здесь всё настолько плохо, что всё это проще снести и отстроить заново, благо мы с тобой хорошо постарались и, можно сказать, преуспели в разрушении. Впрочем, вскоре мы сами узнаем, кого к нам принесло, вон уже и аэропорт.

На самой окраине города, до которой мы шагали на своих двоих несколько километров, перед нами предстал «Международный Аэропорт Староград»²³. Точнее, то, что от него осталось. Сейчас он представлял собой поле потрескавшегося асфальта, увенчанного единственным оставшимся целым строением – диспетчерской вышкой, уцелевшей лишь потому, что снайперам Ордена нужно было удобное «гнездо» на окраине города.

Боюсь даже представить, какая тряска будет в салоне самолёта, который вот-вот должен был зайти на посадку. Видимо, пилот, не веря, что ему придётся сажать машину в столь ужасных условиях, нерешительно нарезал круг за кругом в наивной попытке найти место получше. Мы же, держась на безопасном расстоянии от посадочной полосы, увлечённо наблюдали за его стараниями. Не знаю, о чём в этот момент думал герр Соколов, но стоило миниатюрному реактиву наконец прицелиться и начать окончательно сбрасывать скорость, как он ткнул меня в бок и, слегка усмехнувшись, произнёс:

– Лучше бы им там не знать, что аэропорт был разрушен по моему приказу. И я лично следил за тем, как артиллерия выжигала всю эту площадь вместе с защищавшими её ронийскими войсками.

Лёгкий джет, с символом раскрытой книги на крыльях, остановился в паре сотен метров от нас, чудом не потеряв при приземлении своё шасси. Стоило двигателям замолкнуть, как мы сразу же двинулись ему навстречу. Когда мы подошли, трап наконец опустился и из салона вышел единственный пассажир. Если точнее – пассажирка. Это была стройная, миниатюрная девушка, одетая в аккуратное плотное осеннее пальто. Оно было слишком чистым и выглаженным, так что явно не было её обыденной одеждой и вряд ли часто надевалось. Неужели она так на войну нарядилась?

В движениях довольно юной особы, на вид ей было слегка за двадцать, чувствовалась какая-то аристократическая грация и вместе с тем мещанская простота и честность, словно бы она была рождена на стыке двух сословий и впитала всё самое лучшее из обоих миров.

Я из вежливости, но, всё ещё не понимая, что столь юная леди забыла здесь и зачем Салем отправил нас её встречать, спросил:

– Как долетели?

Натужно улыбнувшись, девушка ответила мягким баюкающим голосом:

– Вполне неплохо, при посадке, правда, сильно трясло. Неудивительно, ведь мы садились прямиком на камни.

– Стоило просить Салема заказать вам вертолёт, – нахмурившись, произнёс Соколов.

– Я сама оплатила этот джет, не люблю экономить на комфорте и тратить лишнее время на перелёты, но, пожалуй, это действительно было зря. В Ронии дела идут гораздо хуже, чем я ожидала. И, раз уж вы заговорили о коменданте… Он тут? – девушка оглянулась, словно бы рассчитывая увидеть на бесконечном бетонном покрытии кого-то ещё.

– Нет, но он отправил нас вас встретить, – сказал я.

– Что же, тогда надеюсь, что вы приехали на удобном гражданском внедорожнике, а не на какой-нибудь армейской развалюхе для офицеров, с жёсткими скамейками вместо кресел.

– Мы могли бы предложить разве что военный грузовик для перевозки пехоты или бронетранспортёр, но, боюсь, что все они заняты в городе, а мы с генералом – большие любители пеших прогулок…

– Вы пришли пешком? Боже, здесь всё настолько ужасно? – с почти материнским сочувствием произнесла девушка.

– Прежде чем мы начнём обсуждать всем и без того очевидные вещи про царящую вокруг разруху, я всё же хотел бы спросить, кто вы вообще такая и что вы вообще забыли в наших краях? – несколько злобно спросил генерал.

– Ох, точно, совсем позабыла представиться, простите! В последнее время я иногда забываю, как принято общаться с людьми. Меня зовут Глиммер, Элл Глиммер.

– И чем же вы, fr"aulein Глиммер, занимаетесь? – задал ещё один вопрос я.

– Я своего рода учёный, а здесь я лишь потому, что мы с комендантом, можно сказать, друзья по переписке, и он пригласил меня сюда, чтобы я помогла вам решить ваши же проблемы.

– Интересные у Салема друзья по переписке… – мрачно заключил Соколов.

– И как же вы нам поможете? – спросил я.

– Ну, учитывая специфичность моей деятельности, не столь многим, как вам хотелось бы. Моя специализация – это биология, ботаника, генная инженерия, медицина, и это ещё не полный список всех интересных мне дисциплин, но большинство из них находятся в сфере изучения жизни и её проявлений.

– То есть будете тут разводить всякие травки и коровок, – произнёс генерал, с явной ненавистью в голосе и к «травкам», и к «коровкам».

– Если вам так будет проще, да. Тем более мои эксперименты вам бы действительно пригодились. Полагаю, что с едой у вас тут большие проблемы, а я как раз привезла несколько новых образцов. К слову, пошлите кого-нибудь забрать мои вещи из самолёта, всё равно в ближайшее время он точно никуда не полетит.

– Конечно, я пошлю автомобиль, как только хоть один из них освободится, – сказал я. – К слову, раз уж мы начали говорить о вас, то не могли бы вы мне ответить на один довольно деликатный вопрос?

– Разумеется, спрашивайте!

– Вы ведь немка?

– Да, но родилась и выросла в Босгорской Империи³⁹, а как вы это поняли?

– Это, можно сказать, моя профессия. Но европейских германцев, таких как вы, гораздо сложнее распознать, чем тех, с кем мне обычно приходится иметь дело. Здесь, знаете, редко можно увидеть столь чистокровных людей, как вы. И это действительно восхищает. Нам, потомкам немецких колонистов, закрытых в кругу врагов, трудно сохранять северянские черты, не говоря уже о конкретно германских. А вот вы, можно сказать, эталон природного гения.

– Ох, а я уж и забыла, что приехала в страну махровых расистов…

– А вы что же, не разделяете общенемецких взглядов по поводу расового превосходства?

– В Европе вряд ли найдётся хоть один человек, который разделяет ваши варварские взгляды. Удивительно, как здесь, в Новом Свете, они цветут пышным цветом. Так вы ещё и действительно считаете, что сами являетесь немцем.

Её слова несколько обескуражили меня и выбили из равновесия. С чего это вдруг какая-то заезжая девка говорит о варварской природе всего Ордена и о том, что я вдруг не немец? Но прежде чем я успеваю хоть что-то сказать в свою защиту, Глиммервсё тем же убаюкивающим нежным голосом резко рушит все мои надежды остаться в мире, который я строил до сего момента.

– У вас, в отличие от меня, крайне тёмные прямые волосы, чёткая брахикефалия и сильно выпирающие скулы. Что свидетельствует о вашем происхождении от местных индейских народов. Ваша же белая кожа, высокий рост, долихоморфный тип тела, а также голубые глаза являются свидетельством происхождения от скандинавских или славянских колонистов. Рискну предположить, что первое. Из всего этого следует, что вы потомок местных индейцев и винлендцев, что делает вас немцем в меньшей степени, чем вашего спутника, практически чистого славянина, с правильными, чисто европейскими чертами лица и телосложения.