Старшая ветвь

Дождался легкого кивка и с облегчением покинул кают-компанию.

Поднявшись на палубу, я подошёл к ограждению и замер от восхищения. Дождь уже перестал. Яхта как раз выходила из устья Невы в залив. Слева на берегу я заметил знакомый низкий сарай. Возле этого сарая мы не так давно нашли тело репортера Михайлова.

Вот сарай остался позади, а справа протянулся низкий камышовый остров. Когда яхта подошла ближе, из камышей с испуганным кряканьем взлетела утиная стая.

Высокая палубная надстройка скрывала меня от посторонних глаз. Поэтому мне казалось, что на борту яхты я совершенно один. Яхта шла почти бесшумно. Только острый нос с едва слышным шипением резал невысокую волну. Любуясь уходящими назад берегами, я почти потерял счет времени и даже забыл о том, что обещал императору вернуться к завтраку.

За спиной послышались шаги.

— Так вот, куда вы сбежали! — воскликнул насмешливый голос.

Вздрогнув, я обернулся и увидел императора.

— Прошу прощения, Ваше Величество! — улыбнулся я. — Надеюсь, вы меня поймете. Я впервые в жизни вышел в море под парусом.

— Вот как? — удивился император. — В таком случае можете не извиняться. Я очень люблю морские прогулки. Но каждый раз переживаю незабываемые впечатления.

Император непринужденно облокотился на ограждение.

— Мне тоже удается выйти в море куда реже, чем хотелось бы, — запросто сказал он. — Знали бы вы, сколько у меня дел: то балы, то приемы, то торжественные встречи, то совещание министров. Хоть бросай все и убегай в матросы.

Он весело посмотрел на меня, и мы вместе засмеялись.

Мне показалось, что это удобный момент для откровенного разговора.

— Ваше величество, я хочу попросить вас о небольшом одолжении, — сказал я.

— Слушаю вас, Александр Васильевич, — кивнул император.

— Я с удовольствием прогуляюсь с вами по парку Петергофа, — вежливо сказал я. — Но после прогулки не сможет ли кто-нибудь из ваших слуг отвезти меня в Сосновский лес?

— А зачем вам это понадобилось? — с удивлением спросил его величество.

Я не хотел рассказывать императору про завещание графа Сосновского, чтобы не подводить Никиту Михайловича Зотова. Конечно, он повел себя не слишком умно, но наша ссора — это наше с ним личное дело.

— Я недавно познакомился с лесничим графа Сосновского, — сказал я, — и он пригласил меня к себе в гости. Я много слышал про корабельный лес. Конечно, мне любопытно побывать в таком магическом месте.

— А мне кажется, это связано с завещанием графа Сосновского, — Лукаво улыбнулся император.

— Так вы знаете? — удивился я.

— Разумеется, — кивнул его величество. — Никита Михайлович прислал мне зов и все рассказал.

— Ну, Зотов, ну молодец, — я невежливо хмыкнул, но тут же опомнился и смущенно взглянул на императора.

— Я очень рад, что вы взялись за это дело, Александр Васильевич, — серьезно сказал император.

— Но если вы все знаете, почему бы не попросить заняться расследованием Тайную службу?

— Потому что я не хочу давать делу о завещании официальный ход без веских оснований, — объяснил его величество.

— А почему? — не слишком вежливо поинтересовался я.

— Вы представляете, сколько в Империи несправедливо обиженных наследников? — улыбнулся император. — Если они узнают, что я лично заинтересовался хотя бы одним делом о наследстве, то они сразу же съедутся в столицу и будут неделями околачиваться в моей приемной и добиваться личной встречи. Вы считаете, мне это нужно?

— Вряд ли, — согласился я.

— Вот именно, — кивнул его величество. — У меня и без наследных тяжб хватает забот. Но в этом случае дело касается корабельного леса. И я не могу пустить его на самотек. Поэтому я буду очень рад, если вы проведете, хоть и неофициальное, но самое тщательное расследование, Александр Васильевич.

— Сделаю все, что смогу, Ваше Величество, — кивнул я.

— Знаете что? — император с интересом посмотрел на меня. — Раз уж вам так нравятся морские прогулки, я прикажу, чтобы вас отвезли в Сосновский лес на яхте.

— А это не слишком? — усомнился я. — Меня вполне устроит обычный мобиль.

— Не слишком, — покачал головой император. — Я слышал, что корабельный лес достался какому-то купцу. Если вы прибудете на моей личной яхте, он поостережется вам слишком грубить и не станет чинить препятствий в вашем расследовании. Но всем остальным вам придется заниматься самостоятельно.

— Я к этому привык, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Благодарю вас за помощь.

— А что это за история с ритуалом, который пытался провести граф Мясоедов? — Как бы, между прочим, спросил император.

— Вы и об этом слышали? — удивился я.

Император покосился на меня.

— Разумеется. Имейте в виду, что у полковника Зотова нет от меня секретов, по крайней мере в том, что касается служебных дел. Не думайте, что он жаловался на вас, но поставил меня в известность, что вы уничтожили свиток.

— Это был очень опасный ритуал, Ваше Величество, — откровенно признался я. — Я не мог рисковать и вынужден был уничтожить свиток. Попадись он кому-нибудь на глаза, могли бы появиться новые жертвы.

— Я понимаю, — кивнул император. — Но вы ведь прочли свиток перед тем, как уничтожить его?

Он испытующе посмотрел на меня.

— Прочел, — честно ответил я.

— Хорошо, — улыбнулся его величество. — Обещаю вам, что больше не стану возвращаться к этой теме. А теперь давайте наслаждаться плаванием. До Петергофа не так уж далеко. Будем ценить каждую минуту.

Яхта сменила курс и пошла вдоль берега. Ветер задул сильнее. Он разогнал тучи, и вдруг выглянуло солнце — свежее и радостное. Чуть в стороне навстречу нам шел большой торговый корабль. Я посмотрел на него и увидел, что между нами из воды торчит плоский черный камень. Огромный валун, который в незапамятные времена принес сюда ледник и оставил на дне залива. На камне стояла разлапистая металлическая тренога, магическая лампа. Под треногой на камне нежились несколько нерп.

— Давно пора убрать этот камень, — задумчиво сказал император. — Он мешает кораблям, но тюленей жалко. Пусть остается.

Нерпы провожали императорскую яхту любопытными взглядами, поворачивая усатые морды. Словно услышав слова императора, одна из нерп приветливо помахала нам ластом.

Глава 6

Когда на горизонте показался Петергоф, погода окончательно наладилась. В небе ярко светило солнце. Дождевые облака пугливо жались к горизонту. От плоского берега, далеко в море, выдавался причал, сложенный из огромных валунов, скрепленных раствором. Дальше зеленел вымытый дождем парк. А выше, на холме, я заметил длинную крышу загородного императорского дворца.