Старшая ветвь

— Конечно, ваше сиятельство, — обрадовался лесничий. — Спасибо вам.

* * *

— Меня зовут Александр Васильевич, — улыбнулся я. — Давайте начнем с деревни. Расскажите мне, что за люди здесь живут?

— Обычные люди, — пожал плечами Брусницын, — графские работники.

— А чем они занимаются? — уточнил я.

— Валят лес, — объяснил мне лесничий, — вяжут его в плоты. Потом приходит буксир и увозит лес заказчикам.

— Я слышал, что в корабельном лесу не каждое дерево можно рубить? — сказал я.

— Так и есть, Александр Васильевич, — кивнул лесничий.

— И кто это решает? — поинтересовался я.

— Мы, лесники.

— Вы тоже живете в этой деревне?

— Нет, — ответил Брусницын. — Я живу в лесу. В деревне мне неуютно. Людей много, деревьев мало.

Мы неторопливо шли по единственной деревенской улице, которая тянулась вдоль берега залива. У меня возникло ощущение, что деревня будто зажата между лесом и морем. Между домами здесь и там высились одинокие сосны. Они как будто присматривали за людьми. Здесь легко и с удовольствием дышалось; воздух пах морем и сосновыми иглами.

— Значит, лесорубы никак не связаны с лесной магией? — уточнил я.

Брусницын покачал головой.

— Нет, Александр Васильевич, лес их только терпит.

— А кто занимается магией? — напрямик спросил я.

— Граф, — просто ответил Брусницын.

— А вы?

— А мы ему помогаем.

— Много здесь лесничих? — уточнил я.

— Десятка два наберется, — сказал Брусницын. — Лес большой. У каждого свой участок. На чужую землю мы не заходим.

— Понятно, — кивнул я. — А управляющий? Это ведь его контора в кирпичном доме?

— Управляющий просто руководит работниками, — сказал Брусницын. — В лесу он и не бывает.

— Как его зовут? — поинтересовался я.

— Карл Иванович, — ответил лесничий. — Он из немцев.

— Я хочу с ним поговорить, — решил я.

Дом управляющего окружал ухоженный цветник. И сам дом выглядел аккуратным: ровные ряды кирпичей, недавно выкрашенные белой краской оконные рамы. Я поднялся на крыльцо и постучал в дверь бронзовым молотком, который висел тут же на цепочке.

Дверь открыла пожилая женщина, похожая на пышный сдобный пирог, перетянутый тонким пояском фартука. Женщина посмотрела на меня добрым, чуточку печальным взглядом.

— Чего изволите, ваши милость?

— Дома ли управляющий? — спросил я.

— Карл Иванович с утра в город уехал, — грустно ответила женщина. — Новый хозяин его к себе вызвал. Ох, что же теперь будет?

Женщина печально покачала головой и вдруг без всякого перехода спросила:

— Молочка не желаете? Свежее молочко, я корову только утром подоила.

— Не откажусь, — улыбнулся я.

— А вы на крыльце подождите, — предложила женщина, — в дом не приглашаю. Карл Иванович очень не любит, когда без его ведома кто-то в дом приходит.

Она повернулась и исчезла в коридоре.

Я посмотрел на Брусницына.

— У вас здесь всегда так запросто?

— Деревня, Александр Васильевич, — как будто извиняясь, кивнул лесничий. — Люди у нас простые, добрые.

Через минуту женщина вернулась, неся на деревянном подносе две большие кружки с молоком. Поверх молока плавала густая пенка и жёлтые комочки сливок.

— Угощайтесь, — добродушно сказала женщина.

Я взял двумя руками кружку и сделал большой глоток. Молоко было холодным и очень вкусным.

— Вы лес покупать приехали? — спросила женщина.

Я улыбнулся.

— Нет.

— Значит, расследовать, — убежденно кивнула она.

— С чего вы взяли? — удивился я.

— А зачем же еще? — простодушно спросила женщина. — Приплыли на корабле прямо из столицы. Вот и Пётр с вами.

Она кивком указала на Брусницына

— Непременно расследовать будете. Вот и хорошо. Император нас в беде не бросит.

В ее голосе звучала простодушная уверенность.

Я укоризненно посмотрел на Брусницына.

— Выходит, уже вся деревня знает, зачем я приехал?

Лесничий смущённо развёл руками.

— Так корабль-то все видели, ваше сиятельство. И как мы с вами по деревне шли, тоже люди приметили.

— Понятно, — вздохнул я.

Допил молоко, поставил кружку на поднос и спросил:

— А управляющий когда вернётся?

— Кто же его знает? — женщина пожала пухлыми плечами. — Может, завтра, а может, и задержится.

— А зов ему послать можно? — теряя терпение, поинтересовался я.

— Это уж я не знаю, — испугалась женщина, — этим вещам не обучена.

Я задумчиво посмотрел на солнце, которое уже опускалось за высокие макушки сосен. Похоже, торопиться некуда. Сходу я вряд ли пойму, что здесь происходит, придётся задержаться на несколько дней.

— Спасибо за молоко, — поблагодарил я женщину, спускаясь с крыльца.

— На здоровье, ваша милость, — радушно улыбнулась она.

* * *

— Далеко от деревни ваш дом? — спросил я Брусницына.

— Рядом, — ответил лесничий. — Верст семь или восемь.

Я удивлённо посмотрел на него, и Брусницын торопливо добавил:

— Я вас на мобиле отвезу, не беспокойтесь.

— А где поместье графов Сосновских? — уточнил я. — Давайте сначала заедем туда.

— Хорошо, — послушно кивнул Брусницын.

На опушке леса стоял порядком потрепанный серый мобиль с большими колесами. На колёсах налипла густая грязь. Я взялся за ручку дверцы, но лесничий неожиданно меня остановил.

— Тут такое дело, ваше сиятельство, — смущённо сказал он. — Надо бы сначала у леса разрешение спросить, чтобы он согласился вас впустить.

— А если не согласится? — поинтересовался я.

— Тогда я вас обратно в Столицу отвезу, не беспокойтесь, — грустно сказал Брусницын. — Против леса идти нельзя.

— Хорошо, — согласился я. — Договаривайтесь с лесом, я подожду.

Лесничий прикрыл глаза, как будто посылал кому-то зов. Должно быть, так оно и было; он разговаривал с лесом совсем так же, как я недавно разговаривал с растениями в Петергофском парке.