Старые долги

Мозг Джеймса, освободившийся от удушливой атмосферы постоянного скандала, начал работать так же эффективно, как былые годы. Разум мужчины быстро просчитал ситуацию, а затем на губах инженера появилась кривая усмешка. С пентхаусом придется попрощаться. Дюм на суде отдаст его полностью — и в рамках раздела имущества, и детям как обязательную жилплощадь, которую, как отец, Джеймс обязан предоставить им.

Впрочем, перед этим необходимо заказать генетическую экспертизу. Всё же, чужая мужская одежда, найденная инженером, не давала ему покоя. Чем дальше, тем крепче были мысли о том, что дети не его. Семена сомнения в верности Моны, которая действительно красива и вполне может найти себе нового мужчину за несколько дней, имели хорошую почву для роста.

Дальше всё шло именно так, как и предполагал Джеймс.

Мона действительно подала на развод и требовала в иске провести раздел имущества, включая наследство от родителей, а так же предоставить площадь для проживания сыновей. Дюм в суде с требования согласился, но только с условием проведения генетической экспертизы для установления отцовства. А дальше его ждал неприятный сюрприз. Ожидаемы, но неприятный. Мона отказалась от экспертизы.

Адвокат Джеймса после этого смог извернуться и достать записи камер наблюдения из жилого комплекса, на которых был замечен один и тот же мужчина, приходящий в пентхаус Дюма в то время, когда инженер находился на работе. Попадались и другие материалы. Например, судью впечатлили кадры, на которых Мона, будучи замужней женщиной, целовалась с этим самым гостем у входа в квартиру собственного мужа… Затем Ральф, адвокат Джеймса, умудрился найти массу других видео материалов — из кафе и ресторанов, где была замечена теперь уже бывшая жена инженера с этим самым незнакомцем…

В конечном итоге, после череды судебных заседаний и скандалов, экспертиз записей и криков, суд принял сторону Дюма и назначил проведение генетической экспертизы. Параллельно с этим, Джеймс смог получить от банка распечатку движений по своим счетам и предоставил судьбе доказательства многолетнего содержания родственников своей бывшей жены, после чего потребовал при дележе имущества учесть и всё то, что было приобретено ими за его счет.

Только тогда Мона заявила о своей готовности отозвать иск.

Впрочем, Дюм не обманывался. Он сам, как и его адвокат, искренне считал, что необходимо получить решение текущего суда, чтобы исключить возможность повторного иска. Ведь, если дать Моне и её родне время, они вполне могут подготовиться и что-то да придумать. А деньги в «НЗ» Джеймса не бесконечны. Второй раз этого запаса уже не будет и тогда его ждут серьёзные проблемы. Ральф, каким бы хорошем парнем ни был, бесплатно работать не станет.

Вот только произошло непредвиденное.

Судью, в принципе, лояльно относившегося к Дюму и его адвокату, заменили после ходатайства об отводе со стороны адвоката Моны. С этого момента всё дело пошло совершенно иначе. Ведь, новым судьёй оказался тот самый незнакомец, с которым бывшая жена Джеймса изменяла ему.

Ральфа Уоткинса арестовали на следующий день после первого с новым судьёй заседания. Ему были предъявлены обвинения в фальсификации видео записей и подделке документов. Затем любовник Моны, оказавшийся действующим судьёй, своим решением признал невозможность учитывать в рамках суда те денежные переводы, которые совершались Джеймсом на счета её родителей, поскольку данный процесс не имел отношения к их имуществу, а касался развода Дюма. После этого было закономерным итогом услышать вердикт — в исковые требования удовлетворить в полном объеме.

Более того, ублюдок умудрился признать доставшееся от родителей имущество — совместно нажитым, поскольку оно попало в руки Джеймса больше трех лет назад. Судья воспользовался противоречием в двух законах и существующей судебной практикой. А это означало, что одним пентхаусом Дюм уже не мог отделаться.

Апелация тоже результата не дала. Суд второй инстанции оставил решение в силе и… Для Джеймса наступили тяжелые времена. Приставы арестовали всё имущество, обчистили банковские счета инженера. Для разделе квартиры родителей, пентхауса и спиддеров их выставили на продажу, а самого Дюма — на улицу, оставив ему лишь одежду да старый КПК. Все попытки обжаловать действия приставов окончились неудачей. Несмотря на то, что они не имели права оставлять его без места жительства и денег, выродки в форме судебной службы исполнения наказаний именно так и поступили. Та же судьба ждала и акции компании «Kordy-Motors». Их старательно искали в родительской квартире, совершенно не стесняясь сего факта. Словно бы ничего более приставов и не интересовало. А когда Джеймс подал на них жалобу в региональное управление, её… приняли, но реакции не последовало.

Надеясь на оставшуюся у него наличность, Дюм попытался найти другого адвоката, но никто не желал связываться с человеком, на которого имеется «зуб» у действующего судьи, обладающего обширными связями во многих силовых ведомствах региона. Примерно месяц Джеймс обивал пороги прокуратуры, полиции, СБК (прим. автора СБК — Служба Безопасности Кордии), но всюду его документы и заявления принимались, затем следовали сочувственные улыбки и… ничего.

Так было до тех пор, пока инженер не понял — ему конец. Никто не поможет. С друзьями он разругался из-за Моны, пока они были женаты. С коллегами — в последние годы. А круг общения родителей был ему слабо знаком.

На остатках денег, Дюм арендовал комнату на одном из нижних уровней и принялся искать работу. С того места, куда он устроился в самом начале долгой судебной тяжбы, его уволили после получения документов от приставов о решении суда. Однако, голову инженера не покидала одна единственная мысль.

Мона родила не от него, а от этого ублюдского судьи. И он же устроил Джеймсу весь этот кошмар, пользуясь своими знакомствами и должностью. Вывод напрашивался сам собой. Искать справедливости смысла нет. Более того, как бы ни старался Дюм, куда бы ни отправился работать, всюду его достанут и сделают так, что он окажется на улице. Любовник Моны задался целью извести его, не забыв перед этим отнять акции «Kordy-Motors». Ведь, мало их арестовать. Без сами документов, которые нельзя напечатать заново, ибо они номерные, обладающие многочисленными техническими и магическими степенями защиты, никакие решения судов об отчуждении имущества не помогут. Максимум, чего добьет ублюдок — блокировка акций и прекращение ежегодных выплат дивидендов по ним. Пусть это и небольшие деньги, но…

Очередным вечером сидя в убогой каморке, по недоразумению именуемой квартирой, Джеймс замер, уставившись в точку перед собой. Он понял что нужно делать.

— Ты их не получишь, — прошептал Дюм, — И не будет у тебя этой суки. Ты отнял у меня всё. А я отниму всё у тебя, мразь.

Был у Джеймса один знакомый. Одноклассник, с которым инженер не общался очень давно. В отличии от Дюма, этот парень изначально выбрал «неправильный» путь и ныне является частью криминального мира. Впрочем, глядя на то, что из себя представляют «правильные» люди, Джеймс уже сомневался в том, как смотрел на вещи раньше. В прежние годы ему бы в голову не пришло рассуждать об убийстве и самоубийстве. Однако, пережив предательство и столь вопиющий беспредел со стороны властей, Джеймса уже не был столь категоричен в отношении тех, кого раньше считал преступниками.

«Всё познается в сравнении и… в беде, — мысленно скривился Дюм, набирая номер человека, общения с которым избегал многие годы, — Как же всё паршиво…»

Допив кофе, Джеймс ещё раз осмотрелся.

Воспоминания об уже почти забытой благополучной жизни всё ещё мелькали перед его взглядом. Иногда пробуждалось нечто похожее на совесть. Эта дрянь пыталась убедить мужчину, что убивать Мону — плохо. Ведь, она его жена, пусть и бывшая. И в целом, ему не следует быть таким категоричным…

Однако, стоило вспомнить лицо её любовника и то, как себя вели приставы, каморку, заменившую пентхаус, дерьмовую еду быстрого приготовления вместо нормальной домашней, узкую жесткую койку, продавленную сотней прошлых постояльцев, вместо мягкой родной кровати, как поднявшаяся из глубин души злость на корню удавливала позывы этой трусливой суки, прикидывающейся совестью. Джеймс принял окончательное решение. Он купит у Джоша плазменный пистолет, пристрелит Мону Марка и Стена, а затем застрелится сам. Всё равно, после тройного убийства, ему уже ничего другого не останется.

Собственно, Джеймс именно на встречу с Джошем и шел, когда решил зайти в это кафе, благо, оно в сотне метров от нужного места.

Звук открывшейся двери и ворвавшийся в помещение гомон улицы на мгновение заглушили негромкую музыку, игравшую в кафе, а затем исчезли.

— Дюм? — раздался знакомый голос, заставивший инженера повернуть голову.

У входа стоял Джош. Такой же вымокший с ног до головы, как и сам Джеймс.

— Тоже решил зайти сюда выпить кофе? — усмехнулся инженер.