Старый, но крепкий 2

Я не дрогнул, не остановился и не единым жестом не показал, что со мной что-то произошло. Движения остались столь же плавными. И когда я завершаю последнее упражнение, когда открываю глаза, мир кажется другим. Я слабее ощущаю свой вес, будто за минуту скинул килограмм сорок. Дышится легко и приятно. Кажется, даже запахов в воздухе стало больше.

Я медленно беру рубаху и выхожу из беседки, наслаждаясь каждым движением. Улыбка появляется сама собой — я снова ощущаю тот самый детский восторг, который испытал, оказавшись в молодом и сильном теле, где ничего не болит, где органы не изношены, где еще нет хронических болячек, набранных с возрастом.

Улыбаясь, дохожу до реки. Тело наполнено энергией, но нет ни капли усталости. Даже голод ушёл, отдалился. Хотя, как вернусь домой, нужно будет поесть — подозреваю, что телу для таких метаморфоз нужен будет строительный материал.

Окунаю рубаху в воду, полощу, и не выжимая ее, возвращаюсь в беседку, к безобразной луже пота на камнях.

Будь под рукой любая другая тряпка, я бы не стал марать свою одежду. Увы, взять с собой тряпки я не догадался.

Знаю, что у меня нет никаких прав на беседку. Знаю, что я здесь вообще незваный гость. Догадываюсь, что здесь вряд ли вообще кто-то убирается, но не хочу приводить эти аргументы, чтобы свинячить с чистой совестью, как маленький ребенок. Поэтому я мою пол своей же рубахой. Вымываю камни места силы, где сегодня шагнул на новый ранг. Здесь нет бычков, как в любом общественном месте моего мира, нет плевков (любой наставник переломает подопечного, позволившего себе плеваться в подобном месте), так что я без брезгливости вымываю пол, чтобы самому в следующий раз было приятно сюда прийти.

Окунаюсь в речку, не снимая штанов. Вода ледяная, так что через минуту вылезаю.

Еще минут десять сижу на корточках, думая о том, как удивительна эта жизнь — вторая жизнь, подаренная мне судьбой или чем-то выше. Молодое тело, гармония с собой и миром, семья. Ну шикарно же!

Но сейчас я не думаю о прошлом или будущем. Есть только этот момент — река, солнце и ощущение внутреннего покоя.

Вспоминаю то, что было вчера после схватки с Роганом.

Забавно, но домой меня принесли сердобольные прохожие. Благо, когда меня вносили во двор, я пришел в себя достаточно, чтобы самостоятельно войти в дом. Мама в тот момент была на работе, и мое залитое кровью лицо не видела. Распухший нос я уже скрыть не сумел, зато более-менее привел себя в порядок.

В благодарность за помощь сунул тем, кто меня дотащил сладостей из тумбочки и продуктов. Мог и монет дать, но не пожелал испытывать на прочность их мораль. Вдруг решат прийти, пока меня и матери не будет дома и проверить, остались ли у нас еще деньги.

Из минусов — состояние у меня вчера было отвратным. До конца дня отпаивал себя имеющимся зельем и гонял по телу энергию.

Из плюсов — теперь я знаю, как уничтожать воспоминания, воздвигать барьеры и искать в чужой памяти нужную информацию. Теперь, если у меня будет время, я найду в чужой памяти нужное, а может, и навыки отыщу. Хотя навыки мне предлагаются сразу, стоит только прочесть заклинание, но они несут с собой массу грязи из эмоций, воспоминаний. А копаясь в чужой памяти, можно отфильтровать навыки и воспоминания от эмоций, а так же от прочего наносного и лишнего.

Отдохнув после тренировки, двинулся по натоптанной тропке в город. Кошель при мне, так что сейчас сразу к портному за новой одеждой, а потом и на рынок за копьем схожу.

День сегодня хороший. И новый ранг получил, перегнав Асуру, которому еще недавно уступал, и отдохнул. Настроение преотличное.

Шаг за шагом, неспешно двигаюсь по тропке, чувствуя, как мягкая трава под подошвами уступает место укатанной дороге, а потом и гладким камням мостовой. Прохожу через ворота, жду минуту, пока тот же недовольный стражник поставит напротив моего имени пометку «вернулся», а после — шагаю дальше по улице.

Вдалеке звенят кузнечные молоты, из ближайшей таверны доносится громкий смех. Солнце лениво скользит по небу, согревая плечи, а легкий ветерок приятно холодит кожу. Я чувствую себя частью этого мира — простого, размеренного.

А вот и лавка портного. Дверь приоткрыта, внутри царит полумрак, а в воздухе витает запахи ткани и свежей краски.

Вхожу внутрь.

За прилавком суховатый мужчина. Он поднимает глаза, окидывает меня взглядом с головы до ног, но не гонит прочь. Это в Золотой квартал человека в бедняцкой одежде или без рубахи вряд ли пустили бы, а здесь почти не замечают. Тут и не такое видели.

— Рубаха нужна, — говорю без предисловий.

— Я понял это, едва вас увидел, молодой человек. Льняные, хлопковые, с вышивкой, без?

— Давайте что-нибудь простое и крепкое.

Он поворачивается к ряду аккуратно сложенных рубах на полке и вытаскивает простую, но добротную, с крепкими швами и мягкой тканью.

— Это подойдет. Долго носить будете, если в драке не порвете. Или — если не отнимут, — уточнил он, глядя на мое опухшее лицо.

Я киваю, принимаю рубаху и примеряю ее прямо тут же, на месте. Портной одобрительно кивает:

— Сойдет. Для вас — самое то.

Это не прозвучало, как комплимент, однако я киваю, отсчитываю монеты. Забрав сдачу и попрощавшись коротким кивком, выхожу обратно на улицу.

Теперь — рынок и копье.

Спустя десять минут я снова оказался у той самой лавки, где когда-то приобрёл шест. Однако теперь мне нужно нечто более серьёзное.

Торговец сидел на своей привычной табуретке, лениво отмахиваясь шляпой от мух. Меня он узнал сразу: лицо растянулось в хитрой ухмылке.

— А, это ты! — сказал он, прищурив глаза. — Ну, как поживает там мой шест?

— Мой шест уже не поживает, — мрачно ответил я. — Оказалось, что есть практики, которые легко ломают такие шесты о колено. Мне нужно копьё, надёжное и удобное. Чтобы одинаково подошло и против зверья, и против людей.

Торговец хмыкнул.

— Среди практиков есть и такие, которые и железное копье о колено сломают. Но я посмотрю, что можно выбрать.

Мужчина поднялся с табуретки и направился к стене своей лавки, увешанной оружием.

— Копьё, копье… Давай посмотрим, что тебе подойдет…

Я стоял на месте, разглядывая груду старого оружия и доспехов вокруг. Большая часть этого барахла выглядела так, будто пережила не одну войну и не один десяток лет: помятое и частично выровненное, дерево темное от времени. Но ржавчины почти нет. Наверное, нанимают какого-нибудь парнишку, чтобы чистил за мелкую монету.

Торговец вернулся, держа в руках длинное копьё. Древко из тёмного дерева, покрытое мелкими царапинами, потёртостями и выщерблинами. На конце блестит широкий наконечник. У основания наконечника в стороны уходят два шестисантиметровых отростка. И если наконечник мне понравился, то древко явно слишком старое.

— Рогатина, — с гордостью сказал торговец. — Прочная, острая! Что скажешь? — Торговец протянул мне копьё с таким лицом, будто предлагал королевский меч.

Я взял рогатину в руки, повертел, поморщился.

— Древко старовато, — сказал я, нахмурившись. — Сломается при первом же ударе.

Я покосился на торговца.

— Так древко и заменить можно, если есть желание. Посмотри, посмотри на наконечник! Ты таким копьём и кабана завалишь, и дракона пронзишь!

— Так можешь, ты мне наконечник и продашь? — переспросил я.