Старый, но крепкий 2

Я огляделся внимательнее.

Внутреннее убранство лавки было аляповатым. Полки вдоль стен были заставлены стеклянными бутылочками. На каждой из них яркая бирка с витиеватым шрифтом: «Эликсир для бодрости», «Настойка для мужской силы», «Зелье для ясности ума и твердости тела опосля лишней выпивки».

Всё выглядело эффектно, будто специально создано для того, чтобы впечатлить неопытного покупателя. Но я был немного сведущ в алхимии. Пусть мой опыт был невелик, но даже мне хватало навыков, чтобы ощутить мизернейшее количество духовной энергии в зельях. Значит, качество этих зелий оставляет желать лучшего. Да, они лучше того, что я мог приготовить сам — но не настолько лучше, чтобы оправдать их стоимость. Ни одно зелье не стоило дешевле шестидесяти серебряных монет. За такие деньги можно устроить скромную гулянку в бедных районах города! Но хозяева лавки не пытались быть скромными: Крайслеры обладали монополией на торговлю зельями. Думаю, если бы у меня была такая же монополия, я бы тоже завышал цены.

— У нас здесь не смотровая площадка! — раздраженно рявкнул старичок за прилавком. — Или покупайте что-то, или убирайтесь!

Не гневя старика, я кивнул и направился к выходу.

Лавка Крайслеров оставила после себя неприятное послевкусие — слишком много показухи и слишком мало настоящего качества. Благо, сейчас я направлялся смотреть на тренировки практиков, где качество демонстрируемого куда выше, и смотреть за ним можно в разы дольше пары минут.

Башня стражи примыкала к стене Золотого квартала. Каменные стены потемнели от времени и дождей, а массивная деревянная дверь с металлическими полосами выглядела так, будто её пару раз пробовали выбить. Возможно — другие стражники, когда приходили сменить запершихся внутри и упившихся в слюни коллег.

Я толкнул дверь, и она с протяжным скрипом открылась.

Внутри пахло сыростью и потом. Стража, как всегда, была на своём месте: трое мужчин сидели за грубо сколоченным деревянным столом и играли в карты. На столе стояла мутная бутылка и пара грязных кружек.

Самый старший, с седой бородой и глубокими морщинами на лбу, поднял взгляд.

— А, это ты. Чего надо? — буркнул он, снова уставившись в карты.

— Мне нужно наверх.

— А мне нужно, чтобы дитё из дома не сбегало. Асура больше не распоряжается здесь.

Ожидаемо.

— Тогда так. Господа, как вы смотрите на то, чтобы разделить на троих эту монету?

Я раскрыл кулак с подготовленной серебрушкой.

Седой прищурился и протянул ладонь. Я шагнул к столу и положил монету ему на руку. Мужчина подбросил её пару раз.

— Маловато будет, на троих-то, — заметил он с ухмылкой. Но возвращать монету явно не собирался.

— Оценивайте её как плату за разовое посещение. А если маловато на троих, можно разыграть её между собой в карты, — я кивнул на их стол.

На мгновение в комнате повисла тишина. Двое других стражников переглянулись между собой. Старший продолжал вертеть монету в пальцах.

— Что нам помешает забрать монету и вышвырнуть тебя отсюда? — спросил он наконец.

Жадность, полагаю.

— Ничего вам не помешает, — улыбнулся я и добавил вкрадчиво. — Но поступить так вы можете не сейчас, а после следующей монеты. Или после следующей.

Старший смотрел на монету секунду, другую. Потом махнул рукой.

— Ладно, поднимайся.

Лестница была узкой, ступени скрипучими. Тесно, темно, воняет чем-то, каждый скрип проносится глухим эхом. Зато вид с верхушки башни открывается преотличный. Я наблюдал за движениями практиков школы, запоминал их приёмы. Я наблюдал и учился как их техникам, так и движениям, деталям: как они ставят ноги перед ударом, как распределяют вес тела, как используют инерцию движений. Запоминал уклонения от ударов, захваты и броски.

Каждый вечер, вернувшись домой, я повторял увиденное снова и снова.

А еще, прежде чем отправиться в Золотой квартал, я теперь откладывал одну серебряную монету для стражника на воротах и одну — для ребят с картами. Это стало частью моего нового распорядка дня: утром — лес, работа на кухне днём, наблюдение и тренировки с Гусом вечером.

Глава 17

Жизнь вошла в своеобразный ритм, который, хоть и был насыщен, но всё же позволял мне чувствовать себя более уверенно в этом новом мире.

Утром я отправлялся в лес — за травами, а иногда и ягоды находил.

Днём я готовил на кухне.

Вечера проходили по-разному. Иногда я занимался с Гусом — наши спарринги стали уже привычной частью моей жизни. Мечник вел себя как строгий учитель, порой даже слишком строгий. Но результат радовал. Я чувствовал, как с каждым днём становлюсь сильнее, и увереннее обращаюсь с рогатиной. Еще не дошел до уровня, когда держишь оружие одной рукой и бьешь им, как тростинкой, но и новичком уже не был — чем выше был навык владения древковым оружием, тем ловчее я обращался с копьем.

После тренировок с рогатиной я шёл смотреть на тренировки практиков. Их движения завораживали: точные, быстрые, выверенные до мельчайших деталей. Я старался запоминать и отрабатывать их приёмы.

Но были и другие вечера — те, которые я проводил с Кирой.

Не мог сказать, что сразу нашёл к ней подход. Девушка была сдержанной, немного отстранённой, слегка меркантильной, да и насчет ее лояльности ко мне были вопросы (я помню, как кто-то рассказал целителю про мое увлечение травами), но у девушки было превосходное тело, а в мою голову били гормоны, так что Кира, как самая красивая девушка из тех, с кем я хоть как-то общаюсь, вызывала у меня вполне явный интерес.

Я звал её гулять — сначала она отказывалась, потом согласилась «просто пройтись». А потом ещё раз. И ещё. И ещё. Мы бродили по окраинам, разговаривали о мелочах, шутили. Я старался быть ненавязчивым, но всё же потихоньку подбивал клинья.

Иногда я позволял себе чуть больше: немного приобнять её за плечо, когда рассказывал очередную шутку, или просто коснуться её руки в момент разговора, как бы случайно. Она сначала смущалась, но потом начала привыкать к моему вниманию.

С каждым днём она всё больше обращала на меня внимание. Я ловил ее задумчивые взгляды во время тренировок с Гусом — девушка стала все чаще появляться на них, смеялась над моими шутками (даже не слишком удачными), с интересом слушала переделанные на местный лад анекдоты и уже сама предлагала прогуляться вечером.

Правда, был в этом и один неприятный момент. Гус ревновал.

Я видел это в его угрюмом выражении лица, во взгляде исподлобья, которым он стал сверлить меня в последнее время и в том, что тренировки стали жестче.

Забавно, что парень не говорил прямо, что именно ему не нравится, и не старался сам наладить общение с Кирой. Возможно, он думал, что девушки любят многозначительно молчащих загадочных парней, и чем дольше ты игнорируешь девушку, тем больше ей нравишься. Не знаю. Но его удары стали быстрее и сильнее, а время на отдых между этапами тренировок сократилось до минимума.