Стены молчания

Радж пил уже шестую бутылку. Он выглядел расслабленным. Возможно, это был его первый отдых за много дней. Но, Боже мой, ему что, не надо было в туалет? Шесть бутылок. Он был верблюдом. А мне нужно было, чтобы он вышел из комнаты.

Я притворился, что чихаю. И еще раз, чтобы он понял, что мне были нужны салфетки.

Радж встал:

— Я принесу вам пару салфеток.

— Спасибо, — сказал я. — А я пока подумаю, куда бы мы могли пойти. Не торопись.

Не успел он выйти из комнаты, как я схватил папку с договорами и достал из нее последний договор. Только я собирался положить его в свой дипломат, дверь открылась.

Это был Радж.

— Туалетная бумага подойдет? В мужском туалете не оказалось бумажных полотенец.

Туалетная бумага как раз подойдет, если учесть еще и тот факт, что я практически обделался. Я сделал вид, что пролистываю соглашение, и через пару минут сказал:

— Конечно.

Он снова вышел, но я не собирался рисковать, опасаясь, что он может опять войти и спросить, какого цвета я хотел бумагу — розовую или голубую.

Я засунул бумаги в брюки.

Куда же можно было податься после обеда?

Мне было все равно. Мне было почти все равно. Мама никогда особо не рассказывала о своей поездке к Башням Молчания. Как-то раз она выскользнула из нашего убогого номера и совершила паломничество к месту смерти отца. Вернувшись через пару часов, она выглядел так, словно оставила там часть своей души.

Радж вернулся с целым рулоном туалетной бумаги.

— Просто воздух из кондиционеров попадает в нос, и начинаешь чихать.

Интересно, выдал ли я себя, чихая с пятиминутными интервалами, чтобы избавиться от него.

— Можно организовать водителя и машину, чтобы поехать куда-нибудь?

— Конечно, Фин. — Это прозвучало позитивно, но не без поддельного интереса. — И куда вы хотите поехать?

Когда мать вернулась в отель из Башен Молчания, она сказала мне, что это место выжало из нее все соки и что ей надо было проехаться в хорошее место — простое, не столь духовное, в какой-нибудь антидот Башням. Ей было нужно что-то более приземленное. Она тогда сказала, что нашла такое место, и оно вернуло ей часть ее души.

— Версова, — сказал я. — Я хочу увидеть рыболовов в Версове.

Чистая торговля, как тогда сказала моя мать, рыболовство, повторяя вслед за отцом, который любил говорить, что рыболовство и работа официанта — два самых честных занятия.

Радж был удивлен:

— Странное место. Может быть, поедем в Слоновьи пещеры, или в музей, или в парк Канхери? Я могу показать вам киностудию.

Мне не хотелось туда. Я сам знал, чего хочу.

— Версова, — настойчиво повторил я.

— Очень хорошо, — сказал Радж. Он снова улыбался. Мне показалось, что придется сильно постараться, чтобы обидеть его. — Я позвоню водителю, чтобы он был готов. Он выберет оптимальный маршрут. Он очень хороший водитель.

Я не хотел ехать туда оптимальным маршрутом.

— Есть еще одно место, куда бы мне хотелось заехать.

— Никаких проблем. Куда?

Я не мог сказать этого. Смущение, стыд? Или это была необходимость побыть одному?

— Висячие сады, — они находились на расстоянии вытянутой руки от Башен, — совершим небольшую прогулку.

Радж с удивлением посмотрел на меня, словно подозревая, что у меня могут быть какие-то странные планы.

— Хорошо, — сказал он, засовывая пустые бутылки и пакет в пустой контейнер.

Я не мог ехать на прогулку с контрактом у себя за пазухой.

— Мне надо еще заехать в отель и переодеться.

Радж засунул контейнер под стол.

— Там надежно, как в сейфе, — он встал. — Я подожду в машине, пока вы переоденетесь, потом в Висячие сады и Версову, мой друг.

Вообще-то я хотел совершить прогулку в одиночестве.

— Ты едешь со мной?

— Боже мой, конечно же. Что же я за хозяин, если не сделаю этого?

Я не был готов оттолкнуть единственного человека в Бомбее, который, казалось, симпатизировал мне.

— Прекрасно. Спасибо, — сказал я.

Он хлопнул меня по спине:

— Пойдем.

Я пропустил его вперед, чтобы он не заметил, как соглашение несколько блокировало мой живот.

Я позвонил Кэрол, когда вернулся в отель. Я думал, что она еще не вернулась, но она уже была в своем номере.

— Как дела? — спросил я.

— Превосходно, — ее голос был суровым.

Я услышал гудок.

— Что это?

— Сердечный монитор. Я занималась спортом.

— Не думала пробежаться вокруг отеля? Хотя я не уверен, что Бомбей готов для этого.

В ответ — молчание.

— Тут есть тренажерный зал, — наконец проговорила она. — Я собираюсь покрутить педали перед ужином.

Это было смешно. Мне казалось, что я выбрал номер телефона наобум из справочника и позвонил. Мне надо было разрядить атмосферу.

— Эй, я не знаю, что произошло утром на встрече. Просто перенервничал или что-нибудь еще.

— Им показалось, что ты отнесся к ним свысока. И мне это тоже не понравилось. — Наверное, Кэрол говорила таким тоном с адвокатами, которых не очень жаловала.

— Да ладно. Все было не так, — сказал я. — Я уважаю их. Я даже не собирался обижать их, — на самом деле все выглядело так, словно они специально подстроили, чтобы я нанес им оскорбление.

— Ты точно так же уважаешь их мыльные мюзиклы, — я вспомнил свой комментарий по поводу Болливуда. У нее была хорошая память, когда нужно.

— Это ведь не было сказано свысока, — сказал я.

— Тебе бы следовало заглянуть в словарь. Мне кажется, ты забыл значение этого слова.

— Они сделали все, чтобы я оскорбил их.

— Боже мой, Фин. Это низко. Прекрати заглядывать во все углы, ожидая, что на тебя прыгнет привидение.

— А как насчет Эрни и Джей Джея? — Я вспомнил выражение ее лица, когда она смотрела, уставившись в центр монастыря Кюкса. — Они были привидениями в Клойстерс?