Степень вины

– Потому что вы вспомнили, как смотрели оттуда на Беркли.

Агилар подался вперед, как бы в стремлении ухватиться за подсказку Пэйджита.

– Верно!

– А у вас такая привычка – смотреть на Беркли? Вы всегда смотрите, когда есть возможность?

– Когда я вспоминаю о нем. – Агилар улыбнулся. – Из того дома, где я живу, вид не такой клевый.

Пэйджит улыбнулся в ответ.

– А вы случайно не вспомните, – любезно спросил он, – сколько комнат на десятом этаже и выше с видом на Беркли вы посетили в тот день?

Агилар уставился на него:

– Нет.

– Двенадцать комнат, – равнодушным голосом непререкаемого авторитета произнес Пэйджит. – И три номера люкс. Все с видом на Беркли. Реальные цифры, на ваш взгляд?

Агилар помолчал, уставившись на него обиженным, подозрительным взглядом.

– Может быть.

– У вас был ностальгический день, – заметил Пэйджит.

– Ваша Честь, – выкрикнула Шарп. – Вопрос неправомерен, не по существу.

– Неправомерен, – согласилась судья Мастерс. – Не по существу. Продолжайте, мистер Пэйджит.

Пэйджит отметил про себя, что вид у судьи не рассерженный.

– А вы твердо уверены, – спросил он Агилара, – что окна у мистера Ренсома не были зашторены?

– Да.

– Из-за того, что это одна из пятнадцати комнат с живописным видом на Беркли, в которых вы побывали?

– Нет, – возразил Агилар упрямым голосом. – Из-за мисс Карелли.

– Мисс Карелли, – протянул Пэйджит. – Похоже, она полностью завладела вашим воображением.

Последние три слова были сказаны крайне язвительно. Он заметил, что это не ускользнуло от внимания Кэролайн Мастерс: на ее лице появилась и тут же исчезла легкая улыбка. Но Агилар не уловил издевки.

– Да, – согласился он, – мне она запомнилась.

– А долго вы были в той комнате, мистер Агилар?

– Не могу вспомнить.

– Но вы же привыкли – войти и тут же выйти из комнаты?

– Да. Люди не любят, когда нарушают их уединение.

– И все, что вам нужно было сделать тогда, это поставить ведерко со льдом и два бокала, верно ведь?

– И чтобы мистер Ренсом подписал счет.

– Несложная работа, правильно?

– Можно так сказать.

– И то, что вы говорили мистеру Муру, что пробыли в номере примерно полторы минуты, сейчас у вас протеста не вызывает?

Агилар помолчал.

– Думаю, что так, – буркнул он наконец.

– Значит, ваши сегодняшние показания основаны на каких-то девяноста секундах пребывания в одном из сорока трех номеров, которые вы посетили в тот день. Тан?

Агилар упрямо поджал губы.

– Я помню все, что видел.

– И вы уверены, что заметили спокойный и непринужденный вид мисс Карелли?

– Да. Было заметно, что ей хорошо с мистером Ренсомом.

Пэйджит внимательно рассматривал его.

– Они говорили что-нибудь друг другу?

– Нет, насколько я помню.

– Или вам говорили что-либо друг о друге?

– Нет. Не говорили.

– Касались друг друга?

– Нет.

– И даже не улыбались друг другу?

– Нет.

– Иными словами, каждый из них говорил только с вами, улыбался только вам, и тем не менее вы сделали заключение, что им было приятно друг с другом.

– Мистер Ренсом заказал шампанское, сэр. – Агилар сделал паузу. – А потом подмигнул мне.

Пэйджит улыбнулся:

– А вам не кажется, мистер Агилар, что вы просто понравились ему?

Смех прокатился по залу. Агилар был взбешен.

– Конечно, нет.

– Правда? Но ведь вас-то он приласкал?

– Он похлопал меня по спине.

Пэйджит покачал головой:

– Меня там не было, мистер Агилар, но ваш рассказ произвел на меня впечатление. Похоже, что за эти девяносто секунд вы немало обрели и свершили.

Зал взорвался смехом. Шарп мгновенно вскочила:

– Протестую, Ваша Честь. Мистер Пэйджит издевается над свидетелем.

– В самом деле? – спросила ее судья Мастерс. – Но ведь на основании его показаний вы установили, что в течение каких-то двух минут мистер Агилар обслужил клиентов, составил определенное мнение о состоянии мисс Карелли, успел заметить, в каком положении находятся шторы, оживил воспоминания детства, высказал свой взгляд на литературу, установил приятельские отношения с мистером Ренсомом. Я с удовольствием узнала бы, что произошло и в других сорока двух комнатах.

Пэйджит поймал себя на том, что смеется вместе со всеми. Марни ждала, пока смех не утих.

– Было бы неправильно, Ваша Честь, только к этому свести показания свидетеля. При этом упускаются из виду два центральных момента: когда мисс Карелли пришла в номер, шторы были подняты, а когда мистер Агилар уходил из номера, она просила его обеспечить им уединение.

Кэролайн Мастерс кивнула:

– Восхищаясь способностями мистера Агилара в толковании разного рода фактов и явлений, я совсем забыла сказать, что поддерживаю ваш протест. – Она обернулась к Пэйджиту. – Я поняла вашу точку зрения, мистер Пэйджит: взгляд этого свидетеля на взаимоотношения мистера Ренсома и мисс Карелли основывается на домыслах. У вас что-нибудь еще?

Пэйджит молчал, разочарованный: вмешательство судьи Мастерс, каким бы доброжелательным по отношению к нему оно ни казалось, спасло свидетеля от сокрушительного разгрома. Теперь он вынужден был перейти к самому трудному моменту допроса.

– Помнится, вы показали, что мисс Карелли просила вывесить табличку с просьбой не беспокоить…

Энергичный кивок:

– Именно так.

– А вы уверены, что не Марк Ренсом просил вас об этом?

– Уверен.

Ответ Пэйджиту совсем не понравился.

– Почему вы уверены?

– Потому что мне это в память врезалось – подмигивание мистера Ренсома и просьба мисс Карелли. Было видно, что он понимал, что к этому дело идет и она тоже хочет этого.

Пэйджит, чувствуя, что земля уходит у него из-под ног, задал уточняющий вопрос, чтобы хоть как-то сгладить впечатление от слов официанта:

– Понимал, что дело идет к чему?

– Вы знаете. – У Агилара был смущенный вид. – К половым сношениям, что тут еще понимать?

Пэйджит притворился негодующим:

– Вы полагаете, мистер Агилар, что всякое общение мужчины и женщины наедине не обходится без секса?

– Нет, – запротестовал тот. – Вовсе я так не полагаю. Но представьте себе: мужчина и женщина в отеле, и мужчина заказывает шампанское, женщина просит, чтобы им не мешали. Что я должен думать? По-моему, все шло к этому. Так мне представляется дело, и мистер Ренсом, думается, так на это смотрел. Вот почему мне и запало в голову, что именно мисс Карелли хотела уединения.

– Ну вам ли не знать – вы там целых девяносто секунд пробыли, – съязвил Пэйджит. – Но ведь есть вещи, которые вы знать не можете. У мисс Карелли могло быть, например, желание просто поговорить наедине.