Степень вины
Шрифт:
Пэйджит размышлял. Шелтон нанесла ему сильный удар; усыпленный ее искренностью, он забыл, что она хороший боец. И теперь лихорадочно подыскивал вопрос, чтобы задать его, прежде чем все поймут, что он сбит с толку.
– Но вы не знаете, – нашелся он, – хватался ли мистер Ренсом за сам пистолет или за запястья мисс Карелли?
– Нет.
– И не знаете, в каком положении находились его руки, когда пистолет выстрелил?
– Нет.
Пэйджит понял: это было лучшее, что он мог сделать.
– Давайте перейдем к другим вашим утверждениям. Вы заявляете, что, когда впервые заговорили
– Да.
– Но вы не присутствовали при смерти мистера Ренсома.
– Нет. Конечно же, нет.
– Значит, у вас нет никакого представления о том, была ли мисс Карелли в шоке от момента смерти до того, как она позвонила по 911, или хотя бы, как вы выражаетесь, дезориентирована.
– Нет.
– Значит, вполне возможно, что, игнорируя гипотетический сценарий мисс Шарп, по которому она должна была в это время фабриковать улики и обезображивать труп, мисс Карелли сидела в состоянии оцепенения.
– Протестую, – вмешалась Шарп. – Это извращение показаний.
Судья бросила на нее насмешливый взгляд:
– Разве? Ну если это и так, то совсем немного. Отклонено.
– Да, это возможно. – Голос Шелтон обрел твердость. – Мой ответ мисс Шарп основывается на противоречиях, выявленных при экспертизе. Противоречия эти заставляют усомниться в правдивости рассказа мисс Карелли о событиях, произошедших между смертью мистера Ренсома и звонком по 911.
– Вы говорите о противоречиях, – сказал Пэйджит, – а вы слышали запись звонка мисс Карелли по 911?
Шелтон медленно покачала головой:
– Нет. Не слышала.
Пэйджит обернулся к судье Мастерс:
– Ваша Честь, обвинение уже признало приемлемость этой записи. Я прошу разрешения дать ее прослушать доктору Шелтон.
– Для чего? – вмешалась Шарп. – Да, все знают, что мисс Карелли звонила, но звонила она не доктору Шелтон. И я не понимаю, почему вы вообще находите возможным расспрашивать ее об этом.
– Все очень просто. Мисс Шелтон заявляет о полной вменяемости мисс Карелли на момент своего прибытия в отель, при этом основывает свое заявление на тоне ее голоса и логичности ее высказываний. Я хотел бы, чтобы она могла сравнить свое впечатление от мисс Карелли в тот момент и тогда, когда она звонила по 911.
– Я протестую, – заявила Шарп. – Мы не утверждали, что доктор Шелтон может определять степень вменяемости человека по голосу. Или что она специалист в области психологии или психиатрии. Ее показания основывались на впечатлении врача от физического состояния женщины, сидевшей напротив нее.
– Это верно, – согласилась Кэролайн Мастерс, – но вы уже использовали, по крайней мере в целях обвинения, впечатления доктора Шелтон для того, чтобы судить о психическом состоянии мисс Карелли во второй половине дня. Я намерена организовать прослушивание.
Обернувшись, Пэйджит увидел, что Терри уже поставила магнитофон на стол. Она улыбнулась одними глазами: этот ход был ее изобретением. Находившаяся рядом с ней Мария смотрела на магнитофон взглядом, каким преследуемый смотрит на преследователя. Пэйджит не знал, отчего это: то ли она не хотела снова переживать волнение того момента, когда звонила по 911, то ли думала о другой
кассете, которую надеялась никогда больше не увидеть.Терри включила магнитофон. Когда он заработал, Пэйджиту бросилось в глаза напряженное лицо Карло.
В зале царила тишина.
– Служба безопасности Сан-Франциско, – громко произнес мужской голос.
Ответа не было. Голос повторил отрывисто:
– Служба безопасности Сан-Франциско.
И снова было молчание. Потом, очень тихо, Мария сказала.
– Произошел несчастный случай.
Здесь, в зале суда, ее голос звучал жалко и неуверенно. Было такое впечатление, что она пытается рассказать свой смутный сон человеку, которого не знает.
– Что случилось? – спросил мужчина.
– Произошел несчастный случай, – повторила она. У нее был утомленный голос, его тоном она давала понять, что изъясняется достаточно ясно – он лишь должен слушать внимательнее.
Кэролайн Мастерс сузила глаза, как будто показывая свое особо тонное понимание услышанного. На лице Шелтон отражалась ее глубокая сосредоточенность.
Мужчина на кассете продолжал настойчиво:
– Что за случай?
Пауза длилась долго. Потом, как бы не веря самой себе, Мария проговорила:
– Пистолет выстрелил.
Пэйджит повернулся к Марии. Опустив взгляд в стол, она медленно покачала головой. Этот жест сказал ему о трагическом недоумении, о беспомощном и страстном желании вернуться в прошлое, чтобы изменить то, что случилось.
– Кто-то убит?
– Да. – Голос дрожал. – Думаю, он мертв.
– Где вы?
– Отель "Флуд". – После долгого молчания странным, извиняющимся тоном Мария сказала: – Я не могу вспомнить номер комнаты.
– Кто это?
– Минуточку, – воскликнула Мария. – Он зарегистрирован на имя Марка Ренсома. Номер люкс.
Последние слова она произнесла с облегчением, как будто была рада, что хоть в этом-то память не изменила ей.
– Кто это?
– Приезжайте, – выкрикнула она пронзительным голосом и повесила трубку.
Когда Пэйджит снова взглянул на Марию, та повернулась к эксперту, в глазах стояли слезы. Шелтон была бледна.
Зал молчал. Кто-то ерзал в своем кресле, кто-то смотрел в сторону. Пэйджит вспомнил то жуткое чувство, которое испытал однажды, слушая запись, сделанную в кабине самолета за несколько мгновений до катастрофы.
Он тихо спросил Элизабет Шелтон:
– Женщина, которую вы помните, говорила так?
Она подняла на него глаза, явно затрудняясь ответить. В самом деле: у Марии такой дрожащий голос, что ответь она "да", ее сочтут жестокой.
– Нет, – вымолвила наконец Шелтон. – Она говорила немного по-другому.
– А как?
– Когда я встретилась с ней, она была несколько заторможена, но вполне контролировала свои слова и поступки. Голос на кассете звучит более отстраненно, как мне кажется. Она больше ошеломлена.
– Женщина на кассете ближе к событиям, которые она не может вспомнить достаточно ясно, чтобы угодить обвинению.
– Протестую, – выкрикнула Шарп. – Я не слышу здесь вопроса.
– Здесь его и нет, – возразила Кэролайн Мастерс. – Пожалуйста, вопрос, мистер Пэйджит. Имеющий отношение к делу.