Степень вины

Агилар долго смотрел на него, собираясь с мыслями.

– Я не знаю, – проговорил он наконец. – Может быть, так, а может быть, и нет.

– Рассудительный ответ, – холодно заметил Пэйджит и обернулся к судье: – К этому свидетелю у меня больше ничего нет, Ваша Честь.

Она кивнула, задумчиво глядя на Агилара:

– Снова ваша очередь, мисс Шарп.

– Нет, спасибо, Ваша Честь. После моего последнего протеста я вполне довольна той работой, которую мистер Пэйджит проделал за нас.

– Что она имела в виду? – пробормотала Терри. – Что Ренсом не имел этих намерений или что Мария не собиралась его соблазнять?

– И то и другое, – прошептал в ответ Пэйджит. – Марни хочет представить дело так: Мария усыпила бдительность Ренсома, чтобы, оставшись с ним наедине, убить его.

Терри кивнула. Они смотрели, как Джон Хаслер занимает место свидетеля.

Это был мужчина под пятьдесят, с приятным открытым лицом, администратор страховой компании из Чикаго, двадцать лет состоящий в браке и имеющий двух дочерей-тинейджеров. Охарактеризовав этого достойного во всех отношениях гражданина, Шарп добавила, что Хаслер останавливался во "Флуде" в тот день, когда погиб Марк Ренсом, и затем спросила:

– Мистер Хаслер, вы действительно жили на том же этаже, что и мистер Ренсом?

– Да, это так. Я встретил его в лифте, после завтрака. Он только что поселился в отеле.

– Вы узнали его?

– Как же не узнать – такое лицо, эти рыжие волосы? Его нельзя было не узнать. Я сказал ему: "Привет!" – Хаслер грустно покачал головой. – Такой приятный человек, очень доброжелательный. Утонченный, но в то же время очень обходительный.

– Вы долго с ним разговаривали?

– Минут пять или около того. Нам было по пути, и он пригласил меня в свою комнату. Я хотел посмотреть, какой у него номер, поскольку я тоже снимал люкс. – Он помолчал. – Как я уже говорил, очень любезный человек.

– О чем вы разговаривали?

Умиление на лице Хаслера смешалось с печалью – он был одним из последних, кто разговаривал с Марком Ренсомом.

– Он показал мне свой номер – довольно просторный, говорил о писателях из Чикаго, которых знал. Хорошо отзывался о них и о нашем городе. Потом взглянул на часы и как-то смущенно улыбнулся. Сказал, что с удовольствием побеседовал бы со мной еще, но ему предстоят смотрины. – Хаслер бросил беглый взгляд на Марию. – Сказал, что примерно через час к нему придет женщина.

– Он говорил вам, зачем она приходит?

– Нет. Но, судя по тому, как он выглядел и говорил, это была не деловая встреча. По крайней мере, у меня нет оснований так думать.

– Он говорил, с кем встречается?

– Нет. Только сказал, что я узнаю ее, как только увижу. Чувствовалось, что он очень доволен. Надо признаться, я был заинтригован.

Пэйджит взглянул на Марию. Лицо ее было неподвижным, лишь в глазах сверкали гнев и презрение. Кэролайн Мастерс хмурилась за судейским столом, и было непонятно, чем вызвано ее неудовольствие.

– Что было потом? – спросила Шарп.

– Ничего. Мы пожали друг другу руки, и я пошел дальше по коридору в свой номер.

– Как долго вы там пробыли?

– В час у меня был ленч, значит, где-то около двух часов. Я просмотрел свои записи, сделал несколько телефонных звонков.

– После этого вы видели мистера Ренсома?

Хаслер опустил взгляд:

– Нет. Позже, вечером, когда я узнал об убийстве, у меня было ощущение, будто топчут мою могилу.

– Но вы все же видели женщину, которая приходила в его номер?

Хаслер задумался:

– Да. Думаю, что видел.

– Поясните, пожалуйста.

Хаслер медленно кивнул:

– Было около полудня, и мне слегка прискучило то, что я читал. Я встал, зевая и потягиваясь, выглянул в окно, просто так, от нечего делать. Нельзя сказать, что вид из окна был замечательный. Отель построен в виде буквы "U", два крыла его охватывают внутренний дворик, окна смотрят друг на друга. Я был у основания одного крыла, поэтому все, что я мог видеть, – противоположное крыло, несколько комнат правой части буквы "U", там и остановился Марк Ренсом. – Хаслер помолчал. – "А где же его окна?" – подумал я тогда. Стал их высматривать – ведь я у него побывал.

– И нашли?

– Угу. Начал разбираться с окнами, стараясь вспомнить, как далеко от основания "U" находился его номер. – Он сделал паузу. – И в этот момент увидел ее.

– Ее?

– Да. – Хаслер взглянул на Марию. – Женщину с длинными черными волосами. В окне.

– А что она делала?

– Она на мгновение выглянула, как будто разглядывала что-то в заливе. Потом опустила шторы, и больше я ее не видел. – Он отвел взгляд от Марии. – Я понял, что это та женщина, которая пришла к Марку Ренсому.

– Почему вы так решили?

– Во-первых, по расположению окон. Мне кажется, я не ошибся.

– Было что-нибудь еще?

– Угу.

– И что же это?

Хаслер опустил глаза. Тихо проговорил:

– Она было неодета.

В зале зашептались, судья Мастерс немедленно отреагировала ударом молотка. Ее взгляд был мрачен. Пэйджит испытал ощущение пустоты в голове. Единственная мысль была – о Карло.

Выдерживая паузу, Марни Шарп не выказывала эмоций.

– Я хотела бы уточнить. Вы видели ее во всю длину окна, я правильно понимаю?

– Да. – Хаслер опять взглянул на Марию. – На женщине, которую я видел, совсем не было одежды. Совсем ничего.

– Почему вы в этом уверены?

Хаслер снова отвел взгляд:

– У нее между ног было черное пятно.

– Волосы лобковой области, – ровным голосом заметила Шарп.

Хаслер вздохнул. Его голос прозвучал едва слышно:

– Расстояние было большое, но сомнений нет. Лобковые волосы.

Пэйджит почувствовал, что пальцы Марии хватают его пиджак под столом. Ее лицо было пунцовым.

– Каким это окно, – спросила Шарп, – было от краю?

– Третьим, я думаю.

– И потом мы с вами осмотрели номер Марка Ренсома и три номера по каждую сторону, так?

– Да.

– И что вы обнаружили?

Вид у Хаслера был теперь несчастный.

– Я обнаружил, – ответил он, – что третье окно справа – это окно гостиной Марка Ренсома.

Пэйджит встал. Быстро спросил:

– Окно, в которое вы заглядывали, было на расстоянии не менее ста пятидесяти футов от вашего окна, не так ли?