Степкина правда

— Гляньте, товарищи бойскауты, лапотники на нас войной идти хочут!

И он еще называл их товарищами! Это заметил и Степка:

— Ишь, гады, за «товарищей» спрятались! Это их в штаб-квартире выучили товарищами называть. А сами…

— А ну, мотай отсель, лапти! — завизжал Яшка. — Мы тута купаться желаем!

— Вам что, места мало!

— Катись отсель! — не унимался Стриж, в то же время опасливо поглядывая на зажатую в наших кулаках тину. — Мотай, а то красные сопли пустим!

Коровин и с ним несколько рослых ребят оттеснили Яшку, приблизились к нам и выставили вперед пики-посохи.

— А ну, валяй живо!

— Не уйдем! Там вон купайтесь, места много!

— А вот этого хочешь?

— Лапти!

— Холуи буржуйские!

— Бей лапотников!

Это последнее опять выкрикнул Стриж. Коровин рванулся вперед, но десять рук ухватились за его пику, а в лицо «мяснику» шлепнулся большой комок тины. Коровин взревел, сгреб сразу нескольких пацанов и заработал ручищами. За ним ринулись остальные бойскауты. Я успел увидать, как Степка и другие наши пацаны распластали в самой тине Коровина, как набежали еще бойскауты, — и сам попал в свалку. И уже не крики, а сплошной рев и ругань огласили вспененную множеством ног Ушаковку. Трещали посохи, летели во все стороны комья грязи, охали и выли под ударами те и другие противники…

— Отставить! Не сметь! Прекратить драку!!

А мы и не видели, как над нашими головами, на самом краю обрыва появились еще бойскауты, и среди них Валентин. Это он размахивал посохом и кричал нам:

— Приказываю немедленно прекратить драку! Товарищи бойскауты, сейчас же поднимитесь ко мне!

И удивительно: Коровин и другие бойскауты, перед которыми дрожали все пацаны, послушно подобрали с земли обломки своих посохов, измятые, измазанные в тине широкополые шляпы и полезли на кручу.

— Кто затеял драку? — проглатывая букву «р», выкрикивал Валентин. — Я донесу о вашем поведении в штаб-квартиру, и вас исключат, как недостойных! Я приказываю немедленно назвать мне зачинщиков!..

Мы были поражены Валькиной справедливостью настолько, что забыли о своих разукрашенных «фонарями» и грязью лицах. Валька Панкович, тот самый Валька, который только и делал, что науськивал на нас бойскаутов и подговорил побить Волика, сейчас вдруг выступает нашим защитником да еще грозит наказать зачинщиков драки. Даже Степка задрал голову и удивленно таращил на Валентина залитые тиной глаза.

— Это Стриж первый! — выкрикнул позади меня весь мокрый и вымазанный пацан.

— Не Стриж, а Стрижов, — поправил его Валентин сверху. — Я запрещаю давать клички, это недостойно бойскаутов. И вам тоже! — бросил он вниз. — Вы такие же товарищи, как и мы, только не обученное военному искусству. И вообще необученные. Но вчера на тайном совете командиров и начальников штабов мы решили, что будем принимать всех бедных мальчиков и даже покупать им форму, если вы захотите быть бойскаутами!

Это известие ошеломило не только всех нас, но, по-видимому, и Степку. А Валентин говорил:

— Но для этого вы нас должны слушаться во всем и выполнять все наши приказания, как солдаты… как бойцы Красной Армии, — поправился Валька. — Потому что без дисциплины нельзя выиграть ни одного сражения…

— А ты с кем воевать хочешь, командующий? — неожиданно спросил Степка.

Вопрос застал врасплох Вальку, и Степка воспользовался его замешательством, вызывающе продолжал:

— Может, с буржуями? Которые народ грабят?

— Молчать! — вскричал Валентин. И даже пристукнул посохом. — Тебя, например, мы не примем. Ты бунтовщик. И все время восстанавливаешь против нас таких же, как ты, хулиганов. И твоих друзей не примем! — заносчиво добавил он.

— А ты сперва Стрижа накажи! — наступал Степка. — Ты же зачинщиков искал, вот и наказывай. А мы поглядим, как ты его из бойскаутов гнать будешь!

— Это наше дело, как мы его накажем!

— Не накажете! Ворон ворону глаз не выклюнет! — кричал Степка. — Хочешь своими холуями нас выучить? Приходи ко мне один, хоть и с палкой, так я тебе похолуйствую!

Рассмеялись не только мы, но и бойскауты. Но те спохватились и смолкли, а мы продолжали хохотать над растерявшимся и надувшимся, как индюк, Валькой и кричали ему:

— А почем своим холуям платишь?

— Ворон, ворон!

— Тоже нам, командующий нашелся!

— А нас еще больше будет, вот!..

— Молчать!! — вне себя заорал Валька. — Бойскауты!..

— Ладно, не кричи, сами уйдем, — оборвал Степка. — Ты же драк не любишь. А то придется тебя самого за драку наказывать. Пошли к мосту, ребята! А то им тут места мало! — И, уже обращаясь к Валентину и к нам, тихо, но твердо сказал: — Мы уходим, но не сдаемся. А там поглядим, кто кого!

Конечно, как только Юра пришел домой, я рассказал ему обо всем, что было, на Ушаковке. Но брат слушал меня очень рассеянно, чему-то все время улыбался и повторял:

— А вы? А они? А вы что же?..

Я уже хотел рассердиться, но Юра подхватил меня на руки, подбросил к потолку, потом еще покрутил в воздухе и, опять поставив на ноги, спросил:

— Ну как? Голова кружится?

— Не кружится! — проворчал я.

— А у меня кружится. Можешь меня поздравить, Кегля: я — рабфаковец! Почти студент! Да здравствует наша славная рабочая интеллигенция! Ура!

— Ура! — крикнул я без особого восторга. — Тебя приняли, да?

— Приняли, брат, приняли!

— И ты рад? Ты счастлив?

— Что за вопрос? Конечно!

— А почему я не могу радоваться? Почему мы все, мальчишки, не имеем права быть счастливыми? Почему, а?!.

Юра посерьезнел, взял опять меня за руки и, подумав, сказал:

— Да, обстановка у вас, друзья, неважнецкая. Что же мне с вами делать? Может быть, пойти к Панковичам и просить их уговорить Валю не обижать вас? Вас — детей рабочих, батраков, большевиков, революционеров? А ведь советская власть, разрешив этих ваших бойскаутов, была уверена, что не нэпманские сынки, а вы займете в их рядах главное место. И не дадите себя в обиду… Вы — наследники революции! А вот маменькиных сынков да буржуйчиков испугались. Эх, вы, друзья-путешественники!.. Так что, сходить к Панковичам? Поклониться?

— Тебе смешно, — надулся я.

— А вам грустно? — улыбнулся брат. — Значит, плоха еще ваша дружба.

И, видя, что я окончательно потускнел, примирительно досказал:

— Вот в Москве новая детская организация появилась: пионеры! Уж те не дадут себя в обиду бойскаутам!

— Пионеры? А это кто?

— Такие же ребята, как и вы. Мальчишки, девчонки…

— И девчонки?..

— Да, девчонки. Только вам до этих девчонок далековато. Вы же маменькиных да буржуйских сынков боитесь да жалуетесь, когда они вас побьют или прогонят…