Степные волки

Глава 10

Капитан Штенгель.

Непонимание происходящих событий терзало капитана Гельмута Штенгеля, в настоящий момент, вора по кличке Лысый. Он пришел в Тайную Стражу восемь лет назад и все эти годы, он потратил на то, чтобы следить за преступниками Старой Гавани. Ему было восемнадцать, когда он встретился с Густавом Кремором, сейчас двадцать шесть, и он непонимал, как у этих, не видевших ничего кроме своего приюта и окрестных улиц, мальчишек, все так получается. Не всегда гладко и ровно, но получается и, чего уж тут таиться, гораздо лучше, чем у него, опытнейшего профессионала. Волчата действовали по какому-то наитию, и оно, это чувство, полностью заменяло им трезвый расчет, а заодно, и опыт. На это, и только на это, капитан мог списать все их успехи.

После того как Кривой Руг назначил его опекуном и учителем дромских сирот, он обрадовался, вот, задача выполнена, теперь он сможет влиять на них и парнишки всегда будут под присмотром. Однако, радовался Штенгель рано, поскольку мальчишки всегда действовали по своему разумению. Он говорил, что здесь надо осторожно, что именно эту банду малолетней босоты, требуется остерегаться особо, и с ними надо договориться, но дромы приходили в логово босяцкого главаря Рыбаря и убивали его. Просто и доходчиво, как и в каждом деле, где они учавствовали.

Впрочем, по порядку. Практически сразу, отправившись в Штангорд, дромы привели в Старую Гавань своих, так называемых "гвардейцев", беспризорников с улицы Красильщиков. После чего, выпросили у прижимистого вышибалы "Отличного Улова", здоровяка Гонзо, старое оружие, и раздали этим парням. И ладно только это, но их вожак, Пламен, то ли уговорил, то ли приказал, и Лысый стал с ними заниматься. С самого раннего утра и до позднего вечера, он собирал на заднем дворе таверны оборвышей и учил их стрелять из арбалетов, метать ножи, а заодно, рассказывал о всех местных подростковых бандах. Точнее сказать, обучал он сначала дромов, а уж они, всех остальных. Отличная метода, учишься сам и, тут же, обучая других, закрепляешь материал.

Прошло два месяца, с тех пор как в Старой Гавани сменилась власть, а Кривой Руг уже крепко прибрал район к своим загребущим рукам и некоторая заслуга мальчишек в этом была. Неспешно пройдясь по окрестностям, они подошли ко всему с какой-то четкой уверенностью, что точно надо сделать. Первым делом, они собрали в кучу тех, кто по каким-то причинам не состоял в бандах или был из них изгнан и, в основном, это касалось сынков сбежавшего Папаши Бро. Босяки, которые раньше перед ними несколько заискивали, изгнали их из своего круга и сделали отверженными. Изгнать-то изгнали, а Пламен со своими братьями, наоборот, пригрел. Чепуха? Может быть, и Лысому самому казалось, что ничего из этого не выйдет. Однако, два десятка местных беспризорников во главе с Квирином Иглой и полтора десятка городских бродяжек, вооруженных и обозленных на весь белый свет — это сила.

Следующий шаг был логичен, есть сила — используй, и ничто не мешало дромским мальчишкам вызвать в выделенный для них неподалеку от "Отличного Улова" просторный дом, всех местных вожаков, и договориться о мирном сосуществовании. Но и тут они поступили по своему, собрали всех своих босяков в отряд, разбили их на десятки, и сами прошлись по всем местам скопления молодых воришек. Три дня Старая Гавань гудела и дошло до того, что взрослые воры пришли жаловаться на беспредел дромов. Лысый, как назначенный Кривым Ругом наставник мальчишек, при этом разговоре присутствовал.

— Кривой, — над новым паханом Старой Гавани и Лысым, сидящими за столом в таверне, возвышалась гора мяса и мускулов, профессиональный выбиватель долгов, Быча. — Ты нас проредил, пусть, то ваши с Папашей Бро дела были, понимаем и зла за это на тебя не держим. Ты стал самым главным в Старой Гавани и держателем общака, пусть. Зачем теперь беспредел творишь?

— Беспредел это не дело, — поддакнул ему старый и авторитетный вор-щипач Серебрянка, ездивший на "гастроли" по городам герцогства и только недавно вернувшийся в город. Он точно был не в деле и его пригласили только как свидетеля и арбитра.

— Где вы беспредел видели? — в ответ, буром попер Кривой Руг. — Пащенки ваши воровские, первыми одного из моих пырнули. Разговор начал ты, Быча, а потому и спрос с тебя. Признаешь?

— Пырнули, — согласился насупившись Быча. — Так пусть одного накажут или на воровской суд выведут. Это не по понятиям, всю банду под корень вырезать.

— Не всех убили, а трех из десяти, так что не гони понапрасну, — прищурившись, сказал хозяин всего района, и от этого недоброго взгляда, Штенгелю стало не по себе. — Этому идиоту Рыбарю, было доступно объяснено, кто теперь над их вольницей старший, он не внял, а за это и получил болт в голову. Еще вопросы есть?

— Так, как же, — Быча несколько растерялся, поскольку думал, что его слова будут иметь вес, — они же и на взрослых воров кидаются?

— На кого? — чуть приподнялся из-за стола Руг.

— На Каленого, на Свата и Торопыгу.

— Ты хочешь по понятиям, по законам Старой Гавани все решить?

— Да, — подтвердил туповатый Быча и этим подписал смертный приговор трем ворам, которых назвал.

— Где они?

Из-за широкой спины вышибателя долгов, показались трое жестоко избитых воров и Кривой Руг, уставившись на них, спросил:

— Вы напали на моих людей?

— Да какие это люди, сопляки же, — раздухарился один из воров, долговязый Торопыга, ранее, бывший на побегушках при Папаше Бро.

— Спрашиваю в последний раз, вы напали на моих людей? — Руг начинал впадать в бешенство.

— Да, мы чего, видим, что драка идет, вот и присоеденились, — примирительно выставив перед собой пустые ладони рук, сказал Сват.

— Получается, что вы первыми начали?

— Ну, — замялись избитые воры.

— Где парни? — выкрикнул Кривой Руг.

Тут же со двора появился Пламен, остальные двое, от своих занятий на импровизированном тренировочном поле, и отрываться не стали. Мальчишка встал чуть сбоку стола, между сидящими и ворами, которые стояли в середине зала и выглядели бедными родственниками, прибывшими просить о помощи.

— Вызывал? — спросил Пламен Руга.

— Рассказывай, как дело было, — тот кивнул на воров. — С самого начала.

— Нам было поручено приглядывать за местными босяками и заниматься тем же, чем раньше занимался он, — Пламен посмотрел на Торопыгу, — то есть следить, чтоб не было сильных претензий от стражников и собирать долю в общак. Мы прошлись по всем общинам и группам, везде встретили отказ. В результате, были вынуждены применить силу. Дошли до Рыбаря, он отказал и заявил, что не подчиняется Кривому Ругу, а всю долю отдает как и прежде, Торопыге. Одного из наших, на выходе, ударили заточкой в бок, пришлось вернуться и пристрелить троих, включая Рыбаря, еще двоих покалечили, так вышло. Пока с босотой Рыбаря разбирались, вмешались эти трое, — кивок в сторону воров. — Бросились на нас с ножами, мы ответили, но убивать не стали. Закон мы уважаем и, первыми, руку на старших не поднимали.

Пламен закончил, а Кривой Руг, в полной тишине, спросил понявших, что беда уже рядом, воров:

— Получается, что два месяца вы собираете с босяков долю, а я про это незнаю?

— Мы хотели отдать, — поеживаясь, ответил Торопыга, — но как-то все не получалось.

Хозяин Старой Гавани обратился к Серебрянке:

— Ты авторитетный вор, Серебрянка. Рассуди, что за крысятничество бывает?

— Смерть! — только одно слово сказал старик.

— А ты, Быча, не с ними в доле был, что за них вписываешься? — спросил Руг громилу.