Степные волки

— Ничего я не знал, — тут же отнекался от своих друзей Быча. — Они сами по себе, а я сам по себе.

— И что скажешь, что с этими козлами делать, какое наказание им назначить?

Быча бросил на избитую троицу взгляд, со вздохом, отвернулся и пробурчал:

— Смерть!

Воров, попавшихся на столь неблаговидном деле как крысятничество, подхватили под руки люди Кривого Руга и уволокли. Серебрянка и Быча таверну покинули сразу, а Кривой спросил Пламена:

— Ты ведь знал, что так получится?

— Да, знал, — парень все так же, не шевелясь, стоял на одном месте.

— По другому никак нельзя было поступить?

— По другому, это год целый надо народ к себе приучать, а мы по простому, вожаков поломали, кто против был, а все остальные уже и не спорили.

— Ладно, — Кривой Руг разрешающе взмахнул рукой. — Иди, работай, — и вслед, пробормотал еле слышно: — Отморозок, прям как я в юности.

Пламен ушел на двор, а Штенгель направился за ним вслед. Вышел на свежий воздух, вдохнул полной грудью и спросил стоявшего рядом парня:

— Что дальше делать думаете?

— Работать, — ответил Пламен, перебирая ножи, сваленные в кучу на столе, то что было добыто как трофеи на бандитских хавирах. — Твоя помощь нужна будет, Лысый.

— Какая?

— Мы хотим один домишко богатый выставить и нам требуется опытный вор-домушник, который бы все захоронки хозяев дома нашел. Пойдешь с нами?

— Наобум, нет, — сказал капитан. — Надо место самому посмотреть, определиться.

— Хорошо, сегодня в ночь пойдем, посмотрим, — Пламен выбрал себе нож, отличнейший дромский боевой кинжал, непонятно как, оказавшийся у безвременно ушедшего в мир иной, Рыбаря. — Какой хороший и удобный нож, как влитой в руке сидит.

— Дромский боевой клинок, стандартный, использовался среди разведчиков и пограничников, — вставил нужные ему слова Штенгель. — Может быть, отец твой, точно такой же носил.

— Жаль, не знали сразу, а то спросили бы Рыбаря, где он его достал, — заметил Пламен. — Ничего, его выживших босяков спросим, может быть, что и знают что-то.

Штенгель протянул руку и сказал:

— Ладно, давай нож, и Звенислава с Курбатом кликни, повторим основные стойки, а заодно, и про клинок этот расскажу.

Все трое дромов собрались вместе, и Штенгель, повертев в руках дромский нож, начал:

— Смотрите и запоминайте, это один из самых лучших боевых ножей, какие только были придуманы человеком, дромы называли такие "иби". Он одинаково эффективен как колющее так и режущее оружие, имеет листовидную форму. Именно такая форма повышает его проникающие свойства при колющих ударах, а отличная заточка при неровной линии лезвия, делает его превосходным режущим инструментом. От нижнего ограничителя до трети длины лезвия, одна сторона клинка имеет зубчатую заточку. Для чего это делается? — капитан посмотрел на Курбата.

— Думаю, — Курбат неспешно разглядывал нож, — что такая заточка, не дает противнику возможность захватывать и блокировать клинок руками и, конечно, так наносятся более длинные и глубокие резаные раны.

— Правильно, — продолжил Штенгель. — Обратите внимание на клинок. Сам по себе, нож тридцать сантиметров, а длина клинка восемнадцать. От зубчатой заточки до острия, идет гладкая заточка, а с его другой стороны, обратная заточка. От острия идут спуски, потом в середине лезвия сделаны долы. Идеальное оружие ближнего боя, вам бы всем такие надо достать.

— В квартал Оружейников сходить надо, тем более, что давно уже собирались, — сказал Пламен.

— А деньги у вас есть? — капитан усмехнулся.

— Найдутся, — голос Пламена был серьезен.

— Ну и хорошо, — Штенгель бросил дромский боевой нож, чуть в сторону от Звенислава, который, рассеянно смотрел на хмурые облака, несущие в Штангорд то ли дождь, то ли снег.

Подловить парня не получилось, он ловко подпрыгнул, перехватил нож в воздухе и, застыв на полусогнутых ногах, направил клинок ножа вниз. С каждым разом все лучше и лучше, подметил капитан, глядя на Звенислава, правильная фронтальная стойка, ноги полусогнуты, нож в правой руке и готов к бою, хоть против меня, хоть против всего мира.

Опять ворохнулось в душе капитана непонимание, может быть, даже капелька зависти, и он, отправив парней заниматься дальше, направился в город. Покинув Старую Гавань, Штенгель неспешно шел по улицам Штангорда, разглядывал дома и если бы за ним следом шел кто-то, кто его знал, то подумал бы, что вор-домушник присматривает себе работенку на ночь. Однако, это было не так, Лысый шел на встречу с Корном, которая была назначена заранее в одной харчевне неподалеку от Белого Города, и идя определенным маршрутом, он знал, что сейчас за ним пристально наблюдают не менее чем два человека из Тайной Стражи, проверяя, нет ли за ним слежки. На душе было муторно и как-то неспокойно, но опасности не было, все как всегда.

Харчевня, в которую вошел Штенгель, была самым обычным и ничем не примечательным гильдейским заведением. Каждый вечер здесь собирались ткачи и все кто имел какое-то отношение к этому делу. По стенам были развешаны всяческие гобелены, пара бюстов прежних герцогов, которые даровали Гильдии Ткачей некоторые привилегии, а в остальном, все было как и везде: столы, лавки, запахи еды и пива. В этот час, обычно, здесь не было никого, а хозяина особо не волновало, кто сидит за столами.

Штенгель прошел в закуток, который не просматривался от входа, заказал еды, кружку пива, и к нему тут же подсел Корн, который заказал то же самое, что и капитан. Принесли заказ быстро, и филер, оставшийся в группе за старшего, сказал:

— Все чисто, капитан, за вами никто не шел.

Штенгель удовлетворенно кивнул и спросил:

— Что нового?

— Мальчишки ночами по городу бродят, бывает, что и беспризорников за собой таскают. Как вы и велели, постоянно за ними не ходим, а так, издалека и в полглаза посматриваем. Сами понимаете, капитан, видим не все, но в основном, они крутятся вокруг дома госпожи Эрмины Хайлер.

— Это бывшая директрисса сиротского приюта?

— Так точно, господин капитан. Что-то они против нее злоумышляют. Может быть предупредить женщину об опасности, пусть уедет?

— Нет, Корн. Эта редкостная тварь, справки про нее я наводил. Пусть все будет как суждено. От Фриге Нойма новости были?

— Известно только, что в Эльмайнор он прибыл, больше ничего.

— Что начальство наше говорит?

— Все тоже самое: усилить работу, убыстрить, предоставить четкий план, дать определенные результаты. В целом, они довольны, что граф Таран, что Хайнтли Дортрас. Только вот… — филер замялся.

— Говори уже, Корн, раз начал, — подстегнул его Штенгель.